Здравствуй, дневничок.
Я не должен тебя бросать. В конце концов, Летум у тебя один, да и ты у него тоже. Мы с тобой оба понимаем и ценим это. Ты не позвонишь полгода (год, два…) спустя после холодного расставания с меркантильной просьбой. Ты не станешь вдруг пропадать (уезжать, улетать…) в никуда, очарованный «бутылочным блеском высокой цели». Ты всегда выслушаешь, поймешь… Только вот не ответишь – ну да это не беда, я подожду, скоро, уже совсем скоро мы с тобой начнем разговаривать, моя Галатея, которая никогда не уйдет к другому.
Сегодня я расскажу тебе историю про пиджак. История случалась со мной в течение недели, а вчера я понял, что нужно ее записать, ведь тебе же интересно, как там Летум. На самом деле, это не одна история, а целых три, но все они все равно про пиджак, так что выходит этакий цикл, «и моя маленькая трилогия». Слушай…
Я не буду, по мудрому совету Алисы, начинать с начала – это порой очень неудобно и неуютно, да и высшим соображениям сюжета соответствует не вполне. Я лучше начну с середины – ты сам поймешь почему. Значит, вторая история про пиджак.
У меня, как ты уже догадался, есть пиджак. Впрочем, есть даже целый костюм, бежевый и вельветовый, но главное в нем не брюки – брюки ведь на мне будут почти в любом случае (ну, брюки, штаны – не суть). А вот пиджак – это сурьезно, пиджак – это солидно, в пиджаке мы выглядываем в злой внешний мир, все равно как в тяжелом скафандре высшей защиты. Я, значит, в танк… в пиджаке – и кто на ны. Хотя, на самом деле, конечно, будь моя королевская воля (а ее еще нет…), ходил бы я в толстовках-кенгурушках и не мучался. Чем Цехерит хуже Смерти?
Вчера мне как раз нужно было выглянуть в злой внешний мир институтика. Там водятся хищные, хотя и глухие член-корры (слышишь, как это звучит: «корррры»! Не зря оно так звучит, правда), к которым главное не подходить близко, как к крокодилу на отмели. Еще встречаются тоже хищные, но уже подслеповатые академики – с ними ситуация такая же: не подходить. К сожалению, встречается и более активная, но не менее агрессивная фауна – от нее, однако, можно убежать. Некоторые плотоядные целыми вечерами лежат в засадах в дебрях телефонных проводов – и как же пожалеет тот путник, который откликнется на их обманный звонок!
Но вчера я шел в лапы жутких саблезубов сам. Как кролик – обреченно, медленно, но идет на взгляд удава. Запомни: никогда не смотри в глаза чудовищ и академиков! Пиджак был на мне, почищен, приведен в рабочее (боевое) состояние, сиял на солнце роговыми пуговицами и зиял карманами. Хотя меня ведь даже не хотели есть – наоборот, со мной хотели поделиться частью добычи (просто я хорошо мимикрирую под хищника).
Академик вальяжно раскинулся в кресле, порыкивал и терзал зубами остатки гранта, которые и предложил мне. А я отказался. Казалось бы, ну что стоило взять эту кучу денег и, пятясь этаким шакалом Табаки, отползти? Ну, во-первых, элементарная брезгливость. Да и во-вторых тоже. Переходя с эзопова языка на человеческий, в институтике срочно нужно было освоить (распилить) финансы. Причем не любые такие финансы, а специальные, на командировку. Мальчик, дорогой, ну что вам стоит куда-нибудь съездить, а? Деньги-то казенные, несчитанные. Хотите в Питер? Оформим как какую-нибудь экспедицию в библиотеку, а вы там уж зажигайте в свое удовольствие. Суточные, прогонные, а? Мы ж сами так – из Германий не вылезаем. Но Мальчик отнекивался. Он, конечно, на паровом ходу, ему чужды ненависть к расхитителям сосиськой собственности и альтруизм как таковой – но отнекивался: да нет, мол, пордон, работаю я, недосуг… В общем, с грехом пополам отнекался и сбежал. Пиджак на рукавах был в нескольких местах прокушен и дымился. (Да, слюна у них, академиков, тоже ядовитая.)
Ты спросишь: так почему же я отказался? И правда, съездил бы в Питер, Медный Всадник, рестораны-девочки, туда-сюда… Знаю. И смущало меня отнюдь не недельное одиночество, даже не взаимная наша с Питером неприязнь, а некое смутное ощущение, что так неправильно, полувоспоминание о сделках с рогатым и улыбчивым ангелом, от которых увязает коготок, а там уж и всему котенку Дашке фигец. Так что я остаюсь с тобою, дневничок.
Так кончается вторая история про пиджак.