Ну что, вроде привыкаем и входим в ритм (резонанс, шут его…). Глаза мужественно смотрят в даль наступающего дня, ручки-ножки-огуречик не дрожат в ожидании следующего утра, которое неизбежно наступит, и придется снова идти в школку… Цехерит придумал: он пристроился на запятках колесницы Джаггернаута: там очень даже нормально, любуешься свежими трупами под весело болтающимися ногами – ну и ладно, фигли с ним, по нам не проедет. То есть да, конечно, неприятно, а уже не смертельно, гы-ы! Еще немножко – и можно будет спрыгнуть и, прищелкивая пальцами, потому что не умею насвистывать, пойти гулять («а меня здесь и не было»).
Просто не задумываться и все отлагать на потом – вот чудный рецепт. После потом наступит совсем потом, дальше – еще когда-нибудь, а там уж и все решится само собой. Это я уже про аспрнтрку, вторую мою сугубую печаль. Чего-то там хочут – впереди еще… ну, не полгода, но ведь все-таки вечер последнего дня (и даже утро Дня Расплаты) не наступил? Есть пока время поваляться на диване, только вот неудобно, что матрас постоянно съезжает: поправлять надо, а сверху куча книжек; можно еще поужасаться тому, что ждет нас впереди, помечтать о том, как замечательно будет, когда оно (То, что Ждет, этакий Лавкрафт с галушкой в зубах) все-таки выскочит из кустов с пистолетом, а ему в лоб кастетом…
С одной стороны, я – обязательно – гневаюсь на ученика ***, который переспрашивает: «А то, что на дом – это письменно?», после чего небрежно замечает: «А, раз устно, то и не надо». Но с другой стороны, его очень понимаю. И удивляюсь другому ученику, обозначим его, например, &&&, который устное (да и дурацкое, чего скрывать) задание пишет в тетрадь и еще сам просит проверить. И совсем неважно, что второй пользуется славой надежды (глупого, напомню, чувства) школы, а другой, хм, такой славой вовсе не пользуется – нафиг она ему, эта слава. Сам бы играл в эти игры заново – тоже не пользовался бы, неудобно теперь ведь даже на вопросы отвечать «А вы в школе, вероятно, хорошо учились?» – «Да… извините». «И в Приюте?» – «Угу (заливаясь краской стыда)».
Пойду еще полежу, почитаю.