Писареву было хорошо. У него была настоящая паранойя. Казалось, будто солнце и луна – грандиозные подделки, будто существует вселенский заговор, направленный против одного человека – и этот человек, конечно же, он сам. А потом его лечили – и вылечили. И наступили четыре года тюрьмы и смерть «на водах». Но лучше всего, конечно, были те дни, когда враги подвешивали гигантский макет светила на небе и шушукались за горизонтом. Почему, спросите вы? Что за чушь, чушь, гиль и бред? Не бред, совсем не бред, вовсе не. Во-первых, можно было сражаться, зная, против кого (пусть против всех – неважно), во-вторых, постоянное «на нервах» было оправдано, было логично, и, наконец, потом, когда морок уже стал исчезать, на больничной койке, наступили дни покоя и отдыха, возвращались друзья, а мир можно было открывать заново и радоваться его осмысленности и красоте.