Это будет совсем не концептуальный пост. Так, ни про что, про все и сразу. Все мысли вялые, сонные, апатичные – выползли на отмель и лежат – хоть какую бей острогой, на куколь нанизывай – не хочу. Вон, например, одна, ползет по песку. Куда ты ползешь, зачем? А, ты ползешь в школку. Ну что ж, давайте про школку.
Забавно, в прошедшие дни я волновался, как приготовишка (какое замечательное слово – от него так и веет девятнадцатым веком) – да как же, да что же. И чего волновался? По инерции. Пришел, отчитал, ушел. Без огонька, без вдохновенья. Как там у дедули Меладзе – «Вдохновенья больше нет»? А когда-то мне очень нравился Меладзе. Мы как раз купили магнитофон, с разноцветными лампочками, гордо называвшимися цветомузыкой – и на пробу к нему кассету. Честно говоря, кассетой мог оказаться хоть Иглесисас, хоть Кобзон – мои познания в музыке в глубоком детстве были даже хуже познаний в стихах. Но мама сказала: «Помнишь «Цыганку Сэру»?» (Мутсэру…) Я помнил – по радио ли слышал, по дороге ли как-нибудь? А кассета оказалась хорошей, вероятно, лежит где-нибудь до сих пор. Называлась «Последний романтик». И не надо смеяться. Ну да, романтег. И даже Гейне и все такое. «Она была актрисою и даже за кулисами играла роль, а я хотел любви…» А кто ж ее, впрочем, не хотел? И до сих пор ночами иногда дурным голосом взмемекиваешь: «Любви!» – А может, вам еще и счастья для всех, даром, и пусть никто не уйдет?
А, вон еще одна мысль тем временем приползла. Вероятно, она хотела в воду, спрятаться, но не учла, что сегодня все пятятся назад – и прямо к ногам придвинулась. Ты о чем, мысль? – Ну да, конечно. Какой-то мальчик в жж написал очень злой текст, целую инвективу: от, мол, вы, которые рассуждаете письменно и прилюдно о самоубийствах – вы трусы, вы никогда – а я вот умираю – и чума на вас, манерные позеры. Что ж, молодец, «он выиграл игру», ему, и правда, не нужно рассуждать, у него есть даже повод цепляться за кустик над пропастью, лизать капли меда и прочий Толстой. Молодец. Но ведь не всем же так везет. Многим иным еще долго-долго «жить да маяться», потому что слабы, нелюбопытны, жадно берегут (-жем) в груди остаток чувства… И остается только читать почти считалочку:
Синеватое облако
(Холодок у виска)
Синеватое облако
И еще облака…

И старинная яблоня
Зацветает опять
Простодушная яблоня
(Может быть подождать?)

И так до «Улыбнись – и нажми». Ругайте меня, эй, где вы, румяные и суровые критики, ругайте, я банален, я – в полном соответствии со словарем Ожегова – пошл… Надоело. Снаружи мы можем быть каким угодно, сколько угодно напяливать хоть двойную, хоть тройную маску. А внутри – все про одно да про другое, и даже почти без третьего. Старое и избитое. Помните, как в Электронике – «Ни минуты покоя, то одно, то другое». То про секс, то про страх. То про тоску, то про скуку. И больше-то ведь, в сущности, ничего. Летум умный, Летум молодец. Сахар-р-рок. Он описал себя двумя словами.