До чего же хороший фрукт нектарин! Съел - будто розовые очки примерил. Гломурные-гломурные. Ну и что, что завтра бяка - впереди еще целая ночь! Нам приснится лифт, нам приснится волшебный дальний остров!

Видимо, с самого раннего детства моя жизнь была бедна событиями - и правда, я не лазил по деревьям (во всяком случае, по солидным, наподобие липы или тополя), не скитался по крышам гаражей, не ездил на дачу по причине отсутствия таковой и даже не уходил в пираты. Это, впрочем, не мешало мне романтически размахивать воображаемой шпагой, играть в мяч с «царем небесным» (нет, это не добрый боженька, а именно царь небесный. У каждого свой Карлсон.) и прочим стандартным образом сублимировать. Иными словами, я не могу сказать, что сны занимали в жизни маленького меня такое уж большое место – в конце концов, на роль Избранного претендовать совсем не хочется, оставим Бездельников Эйхендорфу. Но, тем не менее, когда нужно представить место полного и абсолютного покоя, счастья и уюта, я вспоминаю именно сон. Совсем детский. Сколько мне было? – Ну, точно до десяти. Начинался сон так: мы всей семьей плывем на корабле. Мне уже давно говорили об этой поездке, но я принимаю ее довольно спокойно, знаю только, что это важно. Мы плывем на свой остров. Может быть, забавный дедушка Юнг нашел бы интересным, что корабль, скорее что-то типа глиссера, не плывет, а движется на подводных крыльях, почти летит над водой. Самой воды, кстати, не видно: передо мной только узкая полоска, прорезь, через которую с закрытой палубы можно видеть приближающуюся землю, всю залитую солнцем. Она только еще возникает на горизонте, но я уже знаю, что там невысокие холмы тонут в солнце, там тихо и спокойно.
Следующий отрывок сна (было ли что-то между?) – я с мамой и бабушкой на вершине холма, куда мы пришли по каменистой тропинке. Перед нами еще камни, какое-то сиденье (скамья в скале?), но главным остается все то же ощущение полного покоя, весь пейзаж будто растворяется в солнце, ни звука, ни шевеленья, лишь золотой всепронизывающий свет. Собственно, и весь сон. Единственное, чего я не сказал, о чем специально умолчал – так это о том, что остров – это наше фамильное кладбище, поэтому я еще сильнее чувствую атмосферу покоя и важность этого места.
Молчите, доктор Юнг. Про инициацию и прочая Летум может сказать и без вас. Но дело не в этом. Возможно, только в том сне я испытал единственный раз в жизни полный и абсолютный покой, счастье, растворенное в золоте солнца и каменистых холмов.