Что-то меня не радуют слова – молчу (зачем фонтан затыкать, когда он и сам иссяк?), цежу сквозь зубы «да-да-нет-да», целый день упорно, без особого интереса бью по клавишам: вызвать атронаха, закрыться щитом… Надоело. Пытаюсь читать Тэффи – знаю, что должно быть смешно. Знаю, но смеяться не получается. Слова – и все. Из них сделаны предложения, из предложений выходят страницы, страниц много, много читать – лень. Где ты, блаженная прокачка, чтобы с каждой книжкой повышался навык – и до небес, твердокаменных, о которые можно стукнуться головой, чтобы эта глупая луна и ее подруги на земле зашатались и рухнули нах?! С оттяжкой, с размаха, с легкостью, с удовольствием, черт возьми, бить пудовой гирей головы о некстати подвернувшиеся стены – свободу попугаям! Шея эластично, на зависть АВК растягивается – и на конце чугунный шар, с хрустом ломающий что у них там можно сломать. И никаких головокружений, даже от успехов.
Почти так и снилось: только не мячик на дрожащей резинке, а сам Азъ, раскачивающийся ванькой-встанькой (взад-вперед, бездумно, взад-вперед, каЧай каЧели!). Хороший был сон, с ощущением. Почувствуйте себя неваляшкой!

Эльга, Эльга, помнишь ли ты, где брат твой Авель? Он однажды случайно, почти не думая, пробурчал тебе «Предвечерний час объемлет окружающий орешник». Просто книжка открылась на красивой и ко времени подходившей строке. Давно это было, быльем поросло в глазах твоих, Эльга. Из глаз твоих пробился, Эльга, чертополох, в траве исчезло твое тело, Эльга, в землю вернулись кости твои, и в маленьком гробике так свободно и одиноко! И только в предвечерний час под крик пересмешника, когда можно неваляшкой раскачиваться на аллее (ну конечно, темной, конечно, липовой), он вспоминает тебя, имя твое, Эльга, лед пальцев, наст голоса. Вспоминает, Эльга. Для развлечения.
«Землю – эшлендерам, заводы – двемерам!»