Когда я еще бродил по Обливиону (а сегодня ночью его последние врата были закрыты раз и навсегда), то поражался тамошнему владыке Мехрун Дагону – не путать с финикийским или лавкрафтовским Дагоном. Мой ГГ глядел на кроваво-красные пейзажи под небом в нарывах дымных облаков, живописно увешанные полуразложившимися телами (к ним подходишь, а тебе пишут: «Тело», – и предлагают взять кости на память). Глядел на окровавленные (или просто покрашенные?) хищные когти, разрывающие иссушенную почву, болезненно-толстые перемычки между скал, напоминающие дряблую старческую кожу, наконец, просто на агрессивную флору, цепляющуюся за жизнь в лице прохожего. Поначалу к создателю этого мира подобралось слово «маньяк». Но потом, когда исхожены были многие и многие склоны над лавовыми озерами, оно заменилось на презрительное «эстет», а в последние разы (местность уже приелась, да и ГГ стал, считай, полубогом и мог игнорировать агрессивную среду) иного слова, кроме как «пошляк», Дагон и не заслуживал.
В кульминационный же момент в Имперском городе, когда этот бог районного разлива придумал устроить свое пришествие, вышло уж и совсем как-то неприлично. Громадная неповоротливая клыкастая четырехрукая (и это все о нем…) махина злобно скалилась с высоты четырехэтажного дома и неуклюже топталась краснокожими задубелыми ногами по брусчатке мостовой. Она была совсем не страшной, а именно пошлой. Удивительно ли, что локальный конец света провалился? (Мой ГГ такому финалу, правда, сильно поспособствовал.)
Это я все к чему? – А так, просто… Просто вспоминаются всевозможные недавние «Омены», черные мессы гюисмансовского «Без дна» и тэ дэ и тэ пэ – и как-то ни на грош не верится, что настоящее зло, знаете такое зло-зло, с большой, просто огромной буквы может существовать. Не верится ни в Жиля де Рэ, ни в какого-нибудь закадычного врага Бэтмена. В таком качественном отстоявшемся зле должны сосуществовать – да как органично! – три взаимоисключающих черты. Первая – феноменальная жестокость, за которой, впрочем, дело не постоит, и Мехрун Дагон в миниатюре вполне может отрывать хвосты всем соседским кошкам. Вторая – все- (ну, или почти все-) могущество, чтобы подняться от кошек на уровень хотя бы комет…
На хвост комете наступаем мы всегда,
Ведь все на свете суета и ерунда!
А третье условие «sine qua non» – это феноменальная, просто патологическая тупость. Потому как искренне и с любовью посвятить всю жизнь отрыванию хвостов – это, знаете ли, как-то даже с трудом представляется. Если же наш носитель Зла еще и бессмертен, то, как говорится, «па-а-азвольте не поверить». У бессмертных одна судьба – в компанию к эльфам Шимурэдского леса. Пожалуй, выход из этой неразрешимой ситуации (ну ведь должен же с кем-то сражаться идеальный ГГ, рефлексирующий Демон для него явно не объект) нашел только Брэм Стокер, который не зря у нас «гениальный писатель-фантаст». Его Дракула при относительном соблюдении всех трех условий (туп, злобен и могущ) был вполне жизнен, потому что, по Стокеру, вампиризм, давая всякие приятности и бонусы, сильно ограничивал интеллект. Но! Даже Дракула со временем мудел и хужал, пусть даже думая одну мысль и не минуты, а часы. Так что, сдается, мне, если бы не усилия доблестного Ван Хелсинга со товарищи, было бы у шимурэдских эльфов одним собутыльником больше. (Кстати, и Дракулу – в отличие от Омена – можно оправдать: он кушать хотел, так что, как няня Прокофьевна в «Недоросле», был вполне драматическим персонажем.)
И снова вернемся к Мехрун Дагону и Обливиону. Ну не верю я в божественную злобную обезьяну. Тут что-нибудь одно: либо божественность (а значит, ум, хотя бы и без чести и совести), либо злобность. Потому что настоящему богу она надоест уже в первые полсотни лет (да и то, если бог тормознутый попадется). За гранью добра и зла – вот это вполне реально, потому что карамельная доброта надоест еще быстрее. В конце концов, я остаюсь, Эл, при своем мнении, что рай на земле устроить довольно легко, и мироздание можно улучшить на раз. Улучшишь – а что делать дальше?
И напоследок. Проходить главную сюжетную линию Обливиона я по хорошей традиции закончил в четыре часа ночи (так мы заканчиваем все любимые РПГ). И несмотря на то, что обиженное «Не верю!» сорвалось с уст Летума при взгляде на воплощение мирового зла, он все-таки был очаровн нездешним. Понимаете, зло там, не зло, а спасать мир, видя, как он дрожит на твоих ладонях, чувствуя, что ты ему нужен (мотив еще не поднадоел?), что тебя любят и за тобой идут – и в болото ваше предназначение – ради этого стоит прокачивать свое нетренированное тело, без отдыха кастовать заклинания и ломать отмычки. Жалко вот только, что черненькими нас полюбить все равно никто не хочет, всем квесты подавай…