Настроение сейчас - меняем кожу

А не спеть ли нам песню? Где-то там, за семью реками и девятью морями, в волшебной стране золотых гор и хрустальных холмов, под синим небом с кучерявыми облаками живет себе дева, прекрасная и недоступная. И хрен с ней! Пусть живет в этом весьма несимпатичном пейзаже, гордясь собственной недоступностью, как географической (и какой дурак попрется?), так и другой, о которой вежливо хмыкнем.
Долгих <много> лет мы изображали из себя (дай бог, чтобы только изображали, а то эти кризисы успели осточертеть) бледного вьюноша с горящим взором, который жадно выслушивает мэтрические советы, периодически просит быть помедленнее, потому что «я зпсываю», и дальше в известном роде – среднем, филологическом.
Не, ну конечно, оно не совсем так, точнее, совсем не так, однако реальность все равно была не много интереснее вышеописанной картинки. Ночные вздохи в подушку (ах, мне не дАли счастье – троекратный всхлип!) сменялись периодами черной ненависти к «простым обывателям», потом все прерывалось очередным текстом страниц на четыреста и шло дальше по накатанной проезжей дороге.
В глубине души, в грешной копилке, догнивал золотой клад, ожидая
Когда круг времен завершится,
И эльфы вернутся назад.
Эльфы не возвращались. Они уплыли на Заокраинный Запад, взяли курс на северо-северо-юг и послали Летуму трогательную записку с прощальным словом «Превед». А он все ждал, все хотел ждать, пока чуть-чуть не умер. Ну, вы же помните, что мы уже целый год как не живем. Ц-ц-ц, какое несчастье! Пейте, батенька, бром, помогает.
И вдруг – ланца-дрица-гоп-ца-ца! – оказалось, что не клад в нас главное, что не взором горящим мы жжом, не в этих чертах суть и прелесть нашего маленького Цехерита. Сначала нужно было забить на всех «богоискателей-бомбометателей», плюнуть смачно в самую харю дуре-Вечности, чтобы потом – нынче, теперь, сейчас! – вернуться к людям и сказать им «трям», то есть дра-а-астис! Но вернуться – тирлим-бом-бом! – уже (тс-с-с!!!) не совсем одному…