О «внешней жизни», которой в дневнике уделяется так много нелестных слов. Кажется, Летум понял и может сформулировать, что ему в ней не нравится и почему с ней надо быть на «вы». Канон. Вся она насквозь пронизана каноном: правилами, установлениями, обычаями, распоряжениями и, по Чехову, официально не запрещена, но и не разрешена вполне. Выставленный с лакированный доски глаз, налившийся дурной кровью. Жить такую жизнь – все равно что гулять по лабиринту, тому самому – который на Крите. Только захотел присесть на пикничок у стенки – вдали слышится рев и приходится судорожно сматывать нить: не положено тут закусывать. Ты сюда зачем пришел? – Минотавра убивать? – Вот и доставай гладиус или что у тебя там есть. И никто даже не согласится выслушать, понять, что зашел я сюда случайно, арка понравилась, романтичная такая, вся в плюще. Назвался Тесеем…
Плюнуть на всех этих Миносов и Гипподамий, забросить Ариадну через плечо и сбежать – нет уж, нельзя. У нас вон один уже пытался – крылья сделал. Мы его на бочку с порохом и посадили – пущай полетает!