Настроение сейчас - спокойное, слегка ироническое

А я сегодня два раза чуть не написал пост. Сначала хотел сотворить эпический рассказ о вчерашней поездке в Константиново, с цитатами сотворить, путевыми заметками, настоящим филологическим презрением к экскурсантам, которым Есенин лишь повод для культурного отдыха под водочку… Много должно было быть пунктов. Написал абзаца три – и понял, что дальше ну вот совсем ни капельки не хочется слова на шампуры предложений (имажинизм, ага) нанизывать. В конце концов, любое Константиново (страшно сказать, а также Поленово, Мураново, Спасское-Лутовиново и прочие Пушкинские горы) – это внешнее. Не для и не про нас. Благодарных лето- и бытописателей и без Цехерита хватает. Оставим им ихнее, а мне – мое.
И второй раз пост уже готов был многохвостой молнией с кончиков пальцев удариться в клавиатуру. Для одной из своих учениц я взялся писать реферат (а что делать? экзамен на носу, человек хороший, но, как говорится, не в дискурсе) по литературе. Ради такого случая два дня уже читаю все, что попадается под руку Северянина и о Северянине. И в частности нашлось его знаменитое:
– Друзья! Но если в день убийственный
Падет последний исполин,
Тогда ваш нежный, ваш единственный,
Я поведу вас на Берлин!
Вероятно, я в душе все-таки милитарист, который мечтает жахнуть. Раззудись плечо, размахнись рука (или наоборот?)… Ладони вывернуть к небу, пальцы расставить чашами, чтобы жег из них высь черный огонь («Но где-то опять некие грозные силы бьют по небесам из артиллерии земли»!), грудь изогнуть колесом, на лицо боевое безумие… Фотокарточка «Цехерит-берсерк» и на обратной стороне: «На добрую память».
Но и об этом, как видите, не написалось. Тут же нужно не отвлекаться, а то уйдет настроение, и самому себе придется напоминать, что бодрое «на абордаж» должно звучать куда как бодрее. А я, значит, отвлекся.
Так вот и не написались целых два поста.