Память, память… Я всегда гордился ею – не лез на полку за нужной цитатой, а выдавал сходу, говорил тебе, Эл: «А помнишь…» – и радовался, что помню за тебя. Даже когда девизом стало «Память, ты слабее год от году» – то и тогда это была всего лишь поза, жесты гения светлой опять же памяти Тредиаковского. И только в последние несколько дней я стал удивляться, заметив вдруг, что вокруг как-то не так. Старые песни вдруг зазвучали по-новому, старые слова удивили свежестью, а в прошлом оказалось столько заросших травой дорожек, по которым так странно сейчас проходить вновь… Даже кажется иногда, что еще чуть-чуть, и они уведут отсюда, зачем иначе нужен этот красный сон?
Сначала я скачал «Аутодафе». И мелодия, казалось, до последней ноты затертая еще три года назад, сейчас не оставляет ни на минуту. Потом вдруг нашлись старые тетради – а в них столько записей на полях и последних страницах – мыслей, образов, о которых я совершенно забыл, – что стало даже страшно – неужели это было со мной? Но ведь я только потому и я, что помню себя. А если не себя? Не помню? Пришла Катя и стала спрашивать: а что это у тебя здесь, на столе? А это? И я опять вдруг понял, что и то, и то, и вон то – я не знаю что. Вещи, будто пустившие корни в пространство, вдруг вынули их и пошли. Цветы, занявшие весь подоконник? – Но ведь я не замечал их уже сколько лет – а когда-то сам покупал. На тумбе глобус – ты не прикасался к нему со времен… Каких? Былинных… Невероятно, невозможно, я будто скользил по жизни, по квартире, по улицам, не оставляя следов и не замечая этого. И вот вдруг земля заходила волнами, на поверхности появились обломки странных машин и зданий, а ты начал вспоминать, что когда-то ездил, жил в них, носил совсем другую одежду, да и звали тебя иначе.
Наконец сегодня Оля сказала, что закончила академию. Конечно, эта новость поначалу вызвала только обычный депресняк (корабль «Доктор Живаго», отдать концы!), но и здесь на тебя повеяло временем, «и даже месяц сдвинулся».
Будто несколько лет стоял на берегу реки над текущей водой (я вновь стал замечать ее, опять могу с моста смотреть на течение. «Я так давно родился…»), а сейчас спускаешься вниз с каменной набережной, скользишь и не можешь удержаться на ногах.
Из глубины времени – медленно, но с каждым часом все быстрее и быстрее поднимается Левиафан. Я вспоминаю.