Ответ на вопрос администрации школки: "Как молодой специалист в моем лице борется с проблемами в педагогической деятельности?"

– У вас есть проблемы?
– У нас нет проблем! Проблемы есть у физики и энергетики.
«Физтех»

И право, ну какие у нас могут быть проблемы, или даже, как говорил тролль Кумле, «порблемы»? Сплошное счастье в работе и успехи в личной жизни. По суровому гамбургскому счету, трудности могут возникать из трех вопросов: что, с кем и как. Нет-нет, это не то, о чем вы подумали, а сугубый педагогический процесс. Так вот, значит, «что». – Литература, наше все и еще немножко. Чем мы занимались всю сознательную жизнь по велению сердца и еще пять лет по суровой, хотя и приятной необходимости? – Чтением – и только им! Это ж как в анекдоте: «А у вас еще и деньги платят?!» Не махать кайлом на заводе (такое вот у меня специфическое представление о физическом труде), не решать зубодробительные примеры-уравнения, тоскливо созерцая иксы с игреками, мечтая дописать к ним «и с птичкой», не резать животинок, вдыхая эйфорический аромат формалина – нет! Тихо-мирно, обложившись подушками и бутербродами, угнездиться на диване, раскрыть, скажем, Валерия нашего Яковлевича Брюсова – и наслаждаться… Вот вчера, к примеру, только нашел у него чудный образец пеона третьего – что может быть этого приятнее и веселее? – Разве что пеон первый.
Так ведь мало того, что нашел, прочитал, порадовался – еще и других можно осчастливить! Типа увлечь, типа зажечь, паучком пробежаться по текстам и образам, связывая их единой нитью смысла и метода… А потом целый день быть в восторге от собственного голоса, шить из него штаны всех возможных расцветок – нет, это положительно лучшее из возможных развлечений, а уж если «Игра в бисер» тебя в свое время очаровала – так и вовсе не нужно другого счастья. Поэтому вопрос «что?» даже и не стоит, нету его в помине и совсем.
Дальше должен следовать вопрос «с кем?» Фигня вопрос, прямо скажем. – Со старшеклассниками. Конечно, среди этих «юношей светлых» и девушек с «кудрями душными и взором призывным» встречаются – да, восплачем, други,– отдельные неправильные оппоненты, увлекающиеся физкультурой и журналом «Yes» (а никак не «Если»), но процент их исчезающе мал: даже в распоследнем Барыбе можно найти зерно разумного, доброго и вечного и, зажав его в уголке, прочитать с горящим взором всю «Войну и мир» вкупе с нетленным анализом ее редакций Эвелины Ефимовны Зайденшнур. Можно-можно, правда-правда! И еще открою страшную тайну (пробежав глазами по углам, издаю страшное шипящее «Тщ-щ-щ!»). Со многими коллегами-учениками разговаривать куда как интереснее, чем с доцентами и прохвессорами – у них по преимуществу такое косное мышление, такие окаменелости прячутся под черепной коробкой… Но это, как говорится, ладно, ламентации Муад’Диба, к делу не относящиеся. А здоровый цинизм, которого наши старшие товарищи лишены по определению! – Нет, право слово, с одним вьюношем, пусть и не читавшем эпохального труда Михал Михалыча Бахтина «Эпос и роман», общаться куда приятнее, чем с целым круглым столом научных сотрудников, этот труд законспектировавших.
Итак, остался вопрос «как?», извиняюсь за рифму. – Легко! Здесь, видимо, предполагается побиться головой об асфальт (16 см лобовой брони!) и зарыдать: «А-а, не знаю как, помогите-спасите, подарите методичку!» Это, возможно, невероятно, но я знаю! Шестым чувством, пятой точкой знаю, третьим глазом вижу – и провожу в жизнь. Не потому что пять лет изучал великую науку методику (молчание, друг мой, молчание), а просто знаю:
И птица летит по ветру, не зная о ветре,
И рыба плывет в океане, не зная воды…
Впрочем, если очень понадобится, Летум сможет даже воспроизвести про «знания-умения-навыки», только вот будет это напоминать бегуна, для стометровки запасающегося костылями. Но если нужно – всегда!
Подведем, значит, итоги. Mea culpa, mea maxima culpa, но проблем в педагогической, прости господи, деятельности молодому специалисту обнаружить не удалось – хотя искал честно, с фонарем и собакой. Рефлексия и интроспекция – это вообще наше хобби…