Я войду в дома просторные,
Сердце встречами обрадую…

На самом деле, сейчас у меня уже нет вчерашнего запала и трагического пафоса. Трезвый и расчетливый рассудок, любимый хладный ум, переварил все, что нужно было переварить, перемолол, и вышла, ровно по пословице, мука. Первого, заметим, сорта. Я тут, значить, в пенатах во вторник был, самых что ни на есть родных. Вошел под темные своды, свершил бедный обряд – в Приют, короче говоря, заглянул ненароком, на Пуришевские (ажно восемнадцатые!) чтения, на пленарное заседание. Да нет, ну, конечно, не дела ради, а потехи для, но… Что нужно делать, если чего-то боишься так, что только в зеркальном щите это что-то и готов рассматривать? – Правильно, прятаться под одеяло. А я вот не спрятался (не виноват!) и пошел навстречу, размахивая присущей ностальгией. Кто на ны?
И правда, Летум ведь боялся, целый год боялся снова зайти в институт – казалось, что все, вытащили злые люди из пенька глухой полночью заговоренный нож, и бегать мне теперь по лесу, репьи собирать до скончанья лет – но смотри-ка, вовсе и не так. Вот он ножик, вот пенек – прыгай не хочу. Вошел – будто и не выходил. Не веря себе, в зеркало вгляделся, куртку скинул, гардероб, лестница, двести девятая… Я это помню, я это видел, вскроем консервы марки «Deus». Только вот незадача…
Сколько раз читано (где вот только? – память, память…): не надо, мол, искать запасной вход в реку: там русалки сидят, защекочут до смерти, да и вода утекла, ищи ее теперь в море-окияне. Но мы, как настоящий фольклорный персонаж, все запреты нарушили, нам яблок молодильных подавай. ЩАЗ! Не был Летуму никто рад. Потому что никого и не было. Не удалось изобразить Фамусова, чтобы, разведя руками в стороны, пробасить: «Ба! Знакомые все лица!» Так, разве что пара-тройка харей – но в них мы, как известно, плевали… И сам Летум – поверите ли – тоже никому рад не был… Москвич в гарольдовом плаще, классический экземпляр.
Оно ведь, с одной стороны, обидно. Сик транзит и все такое. А с другой – ожидал я ли чего-то другого? Разве что неба, вполне уже традиционно рушащегося на плечи. Как всегда – не дождался. Что ж, синее пламя всегда было самым страшным оружием на Темной стороне. Гори, моя слабая память, гори-гори ясно!