Олег, коль заглянешь, то тебе посвящается!
Как известно, дедушка Реформатский, кроме того, что был «комическим, в сущности, персонажем», являлся обладателем роскошной лев-толстовской бороды и очаровательного ленинского прищура. Однажды, пробираясь черными московскими тропами, мы с Олегом тормознули… нет, не самолет, дело было без пепси. Тормознули дедушку-аборигена, у которого решили попытать «куда ты, тропинка, меня привела». И вот тут-то мужественный я, изготовившийся было вырвать потенциального языка с корнем и уже нащупывавший в кармане жало мудрыя змеи, был сражен с тыла и наповал. Да, сражен, подло и коварно (читающий эти строки Олег, устыдись!). Все двенадцать аверченковских ножей полетели в мою беззащитную спину ехидным шепотом: «О, Реформатский пошел!»
Дедушка-язык был похож. Безумно и безнадежно. Борода, прищур – одним словом, метемпсихоз чистой воды.
Рекогносцировка была погублена в зародыше. Что это за контрразведчик, который при допросе первым валится под стол – от смеха? Так и остался дедушка неразъясненным.
С чего бы я, спрашивается, вспомнил теперь этот анекдот?
– Тут на днях мне позвонил любимый научный руководитель и помимо уже ставших привычными разговоров о смысле жизни вдруг решил рассказать о семье прохвессора Шмелева. И все бы было хорошо, если бы не… «Вы знаете, мама Алексей Дмитрича (Татьяна Какойтовна) была так похожа на Реформатского…» В ответ трубка разразилась сдавленным хрюканьем, минуту спустя сурово откомментировав: «Помехи».
Позже, правда, выяснилось, что похожи классики все-таки были настоящей любовью к своему филологическому делу, но согласимся, нашей истории больше идет открытый конец.