А все-таки в процессе охоты на медведя самое интересное – это сидеть дома (в кресле у камина, чтобы вечер, чтобы дрова потрескивали, а гравюры на стенах вперемешку с трофеями терялись в полутьме), любовно смазывать ружье и делить заветную шкуру легендарного бера. Может быть, мы так никуда и не пойдем – вон, посмотри в окно: там снег, вихри враждебные, разбойничья злая луна и воют волки. Но тут, в тепле, какой роскошной шубой ложится на наши ссутуленные плечи этот темный мех, каким уютным ковром по холодному деревянному полу расстилается он под босыми ногами…
Да, конечно, классический Лондон дез’Эссента («Триста-а-а лет тому назад...»)
Все так, как нужно: есть и полутьма, и ветер с колючим снегом за окном, и даже кресло (камин, правда, заменяет светящийся монитор и гудящий процессор). Есть и неубитый медведь – новый системный блок, который я предвкушаю, чуть не обнюхиваю мысленно со всех сторон: ух, какой он будет черненький, как будет помаргивать лампочками, как на нем будут летать игрушки… И пусть в ближайший месяц я так и не соберусь выйти на его добычу (вот кто сегодня хотел дойти до библиотеки, а?), но разве в этом прелесть?
Помнится, на заре туманной юности покупали мы калькулятор. Не такую таблетку, как сейчас продают на каждом углу, а солидный агрегат, работающий от сети, с зелененькими где-то в глубине экранчика дрожащими огоньками и кучей тумблеров-рычажков, назначение которых до сих пор недоступно моему филологическому уму. По временам начала девяностых, когда компьютеры были двух типов – либо суровый шкаф с перфокартами в закрытом НИИ (ладно, преувеличиваю, но не очень), либо что-то из области «да это ж бубль-гум!» – такой аппарат и вправду, вероятно, мог показаться лампой Аладдина. И показался! Пусть днем я мог выполнить на нем четыре нехитрых арифметических действия да радостно потыкать в таинственные кнопочки со знаками функции, числа пи и непонятного до сих пор радианта, зато ночью пластмассовый друг превращался в настоящий игровой автомат (мечта юного меня – верного адепта «Морского боя». Помнит ли кто-нибудь еще этот потрясающий артефакт, куда-то так быстро исчезнувший? Монетки по пятнадцать копеек, резиновый перископ и тени вражеских кораблей на горизонте.). Куда там автомат! – Волшебный жезл, дверь и ключ… (Кто тогда, на излете перестройки, слышал о Рейстлине в красных одеждах? До Гэндальфа было еще несколько лет!)
Да, а хорошо это, что ни говори, сидеть вот так, чинно поглаживая окладистую седую бороду, и на возню правнучат («Дедушка, дедушка, расскажи сказку, ну, дедушка!»), выбираясь из полудремы, начинать: «Давным-давно, в конце прошлого века…» <Просто идиллический архетип!>