Несущественных деталей не бывает. Любая деталь достойна внимания.

придумайте себе хобби. Удивительно, как быстро ты учишься отгораживаться от прошлого,
когда тебе есть чем занять руки и голову.
Пережить можно все – даже самую страшную боль. Только тебе нужно что-то, что будет тебя отвлекать.

Убить тех, кого любишь, это не самое страшное. Есть вещи страшнее. Например, безучастно стоять в сторонке, пока их убивает мир


В Древней Греции люди считали, что мысли – это приказы свыше. Если в голову древнего грека приходила какая-то мысль, он был уверен, что ее ниспослали боги.
Какой-то конкретный бог или богиня. Аполлон говорил человеку, что нужно быть храбрым. Афина – что нужно влюбиться.
Теперь люди слышат рекламу картофельных чипсов со сметаной и бросаются их покупать; но это теперь называется свободой выбора.
Древние греки по крайней мере не лгали себе.

шум – это то, чем определяется тишина. Без шума мы не ценили бы тишину.

Хороший способ забыть о целом – пристально рассмотреть детали.
Хороший способ отгородиться от боли – сосредоточиться на мелочах.


Власть развращает. А абсолютная власть развращает абсолютно.

В мире, где клятвы не стоят вообще ничего. Где обязательства – пустой звук.
Где обещания даются лишь для того, чтобы их нарушать, было бы славно устроить так, чтобы слова обрели былое значение и мощь.

Палки и камни могут покалечить, а слова могут и вовсе убить.


Это могла бы быть моя жизнь, если бы у меня была жизнь.

Мы пытаемся изменить мир, совершая при этом ошибку за ошибкой.

То, что мы называем природой, говорит Устрица, это мир, который мы убиваем и который скоро начнет убивать нас.


В этой куче дорогих украшений, говорит она, живут духи давно уже мертвых людей, всех прежних владельцев.
Всех, кто мог себе это позволить. Где теперь их таланты, ум и красота? Их пережил этот декоративный мусор.
Богатство, успех, положение в обществе – все, что олицетворяли собой эти камни, – где все это теперь?

Ненавижу людей, которые утверждают, что они видят духов. – Она говорит: – Никаких духов нет.
Когда человек умирает, он умирает. После смерти нет никакой жизни. Смерть – это смерть.
Люди, которые утверждают, что они видят духов, просто привлекают к себе внимание. Хотят показаться интереснее, чем они есть.
Люди, которые верят в реинкарнацию, просто откладывают настоящую жизнь на потом.


С каждым новым убийством, говорит Мона, ты все больше и больше отчуждаешься от мира.
Ты убеждаешь себя, что весь мир – против тебя.

Может быть, власть развращает, но она не всегда была такой сукой.

“Когда начнешь убивать, уже невозможно остановиться, – сказал Бонин одному журналисту. – Убивать с каждым разом все проще и проще...”
Если делаешь что-то за деньги, вряд ли ты будешь делать то же самое за бесплатно.


Дело во власти. Ведь люди читают стишок вовсе не для того, чтобы убить своего ребенка. Им просто хочется, чтобы ребенок заснул. Им хочется взять над ним верх, хочется доминировать.
Не важно, как сильно ты любишь кого-то, ты все равно хочешь сделать по-своему.

бустрофедон

Может быть, мы попадаем в ад не за те поступки которые совершили.
Может быть, мы попадаем в ад за поступки, которые не совершили.
Лучший способ потратить жизнь зря – делать заметки.
Лучший способ, как избежать настоящей жизни, – наблюдать со стороны.
Весь труд, вся любовь, все усилия и время, вся моя жизнь – всё впустую.
Я сам уничтожил все, что хотел, чтобы меня пережило.
Я даже не знаю, доверяю ли я самому себе.
Я уже не понимаю разницы между тем, чего я хочу, и тем, чего меня выдрессировали хотеть.
Я не знаю, чего я хочу по-настоящему и чего меня заставляют хотеть.
Я говорю о свободе воли. Есть у нас эта свобода или Бог нам диктует по заданному сценарию все,
что мы делаем, говорим и хотим? Мы свободны в своих решениях или средства массовой информации
и устоявшаяся культура контролируют наши желания и действия – начиная буквально с рождения?

Представьте бессмертие, когда даже брак длиной в полвека покажется приключением на одну ночь.
Представьте, как моды сменяют друг друга, стремительно – не уследишь.
Представьте, что с каждым веком в мире становится все больше и больше людей и в людях все больше и больше отчаяния. Представьте, как вы меняете религии и работы, места жительства и диеты,
пока они окончательно не утратят ценность. Представьте, как вы путешествуете по миру из года в год,
пока не изучите его весь, каждый квадратный дюйм, и сам станет скучно. Представьте, как все ваши чувства – любви и ненависти, соперничества и победы – повторяются снова
и снова и в конце концов жизнь превращается в бесконечную мыльную оперу.
Все повторяется снова и снова, пока рождения и смерти людей перестанут тревожить вас и волновать, как никого не волнуют увядшие цветы, которые выбрасывают на помойку.
Я свободен в своих устремлениях или я нахожусь под властью колдовских чар Элен?





Власть, деньги, любовь, вдоволь еды и секса.
Бывает так, чтобы когда-нибудь остановиться, или нам всегда этого мало?
И чем больше мы получаем, тем больше хочется?

Нужен ли мне большой дом, быстрый автомобиль, тысяча безотказных красоток для секса?
Мне действительно все это нужно? Или меня так натаскали?
Все это действительно лучше того, что у меня уже есть?
Или меня просто так выдрессировали, чтобы мне было мало того, что у меня уже есть,
чтобы это меня не устраивало? Может, я просто под властью чар, которые заставляют меня поверить,
что человеку всегда всего мало?

Мне нужно сделать что-то такое, чего я больше всего боюсь.

Несовершенный, безнравственный – вот мир, в котором я живу.
Так далеко от Бога – вот люди, с которыми я остался.
Все хотят власти. Те немногие, кто меня знает, – все меня ненавидят.
Мы все ненавидим друг друга. Мы все друг друга боимся. Весь мир – мне враг.

Но откуда мне знать? Кому верить?

– Нет такого заклинания, на счастье. – Она говорит: – Для этого есть наркотики.

У каждого в жизни есть кто-то, кто никогда тебя не отпустит, и кто-то, кого никогда не отпустишь ты.