Я уже писал о том, что ездил в тюрьму в соседний город, где якобы открылся корпус с VIP камерами со всеми удобствами для «совершенно конкретных пацанов»! Читайте что из этого вышло. Печатается в сокращениии.

Первая линия «обороны» димитровградской тюрьмы меня не впечатлили. Хлипкий деревянной заборчик с колючей проколкой не остановил бы и детсадовцев. Ни тебе рва с крокодилами, ни конрольно-следовой полосы… Однако, оказалось что это лишь «декорация». За ней стоят высоченная стена, вышки и другие атрибуты зоны.

Встречал нас (меня и представителей пресс-службы УИНа) временный исполняющий директор тюрьмы Олег Кулебякин. Он как бы невзначай, напомнил, что в тюрьме у них сидят не мелкие хулиганы, а рецидивисты, совершившие тяжкие преступления. То есть, конечно, с одной стороны, они члены общества, а с другой, убийцы, вымогатели и грабители. И новый корпус построен совсем не для них, а для тех, кто ожидает суда. То есть это СИЗО. - Ну да ладно, рассудил я, - показывайте СИЗО.

Зайти сюда легко, а вот выйти сложно

Сотрудница исправительного учреждения с ярко зелеными тенями вокруг глаз, наверное, чтобы к форме подходило, торжественно выдала мне пропуск и заставила расписаться, в специальном журнале.

За спиной с грохотом захлопнулись металлические двери. – Зайти сюда легко, а вот выйти сложно, - нехорошо пошутил директор тюрьмы. Потолки в коридорах СИЗО оказались как в офисе – подвесные. Вдоль стены натянута «струна». Стоит только коснутся ее, как тут же примчится отряд быстрого реагирования. Не забалуешь.

Если честно я ожидал увидеть нечто среднее между жилой комнатой и купе фирменного поезда «Ульяновск – Москва». Так сказать без особый роскоши, но достаточно комфортно. Однако когда, когда открыли дверь камеры, то оказалось, что это даже не плацкарт. В относительно стерильной чистоте камеры сиротливо стояли четыре металлические кровати. Маленькое окошко зарешечено толстыми прутьями. Ни телевизора со спутниковой антеной, ни холодильника, ни микроволновки не нашлось. Интерьер – воплощение аскетизма. Из «роскоши» имелся только бак для чистой воды и самодельные нарды.

Я присел на жесткую кровать, шконка на местном жаргоне, посмотрел в окошко и… моментально затосковал по дому. – А сейчас мы приведем сюда новоселов! – Радостно заявил и. о. начальника тюрьмы и конвоир попросил меня покинуть «апартаменты».

Через пять минут в комнату, то есть в камеру, завели первую пару арестованных. Олег Кулебякин торжественно поздравил их с новосельем. Однако, судя по постным лицам новоселов, особого энтузиазма по этому поводу они не испытали. – А чего им радоваться, - пояснил конвоир, закрывая тяжелую дверь камеры, - им светят такие срока, что мало не покажется.  

Место у параши

- А теперь мы покажем вам старый корпус СИЗО, - объявил гражданин начальник и опять повел нас по коридорам. Оказалось, что все, что показывают в кино про тюрьмы - правда. Но ни один фильм не сможет передать атмосферы этого заведения. Мрачные стены, тусклое освещение. В камере оказалось еще хуже. Темно-зеленые стены, тусклая лампочка под потолком, обшарпанные кровати, все это действовало угнетающе. Особенно удручающее впечатление произвела легендарная параша. В отличие от камеры в новом корпусе, где туалет находится в отдельной кабинке, здесь видавший виды унитаз был, так сказать, на виду. Стало предельно ясно, поэтому место у параши, является так сказать, не самым лучшим.

Но оказалось, что не все тут печалятся. Из соседней камеры слышалась бодрая музыка. Увидев мой изумленный взгляд, конвоир пояснил, что это играет радио…

- Приходите к нам еще, - радостно воскликнула сотрудница столовой в административном здании тюрьмы, где мы пили чай. Шоколадная Конфетка застряла у меня в горле. Откашлявшись, я от всей души поблагодарил за теплый прием, но, как говориться, лучше вы к нам.