Одного моего хорошего знакомого с садистскими наклонностями недавно настиг непоправимый, но вполне понятный жителям страны экзистенциальный пиздец. То есть для нас с вами ничего нового, но всежтаке поясню для тугодумов.

 

Обыкновенно наступление непоправимого экзистенциального пиздеца начинается с предчувствия, что он все таки наступил и теперь тя, сука, подхватывает, несёт и затягивает помима твоей воли, а ты слишком боишься показаться некрутым и ударить в грязь лецом, поэтому не сопротивляешьса, но ужасом ты тем не менее охвачен, так как понял, что ты никакой не гений ума, не Жан Батай и не Деррида а скучающий, застенчивый мудак; твой поезд давно ушел, твои беспилотники никуда не долетели и вся твоя довольно неплохая налаженная жизнь пошла по пизде вприсядку.

 

Всвязе с этим наш знакомый всетке решил успеть вскочить на подножку последнего вагона, стать дроноводом или, на худой конец, привить своему пятнадцатилетнему отпрыску любовь к мудрости, вероятно для того, чтобы оправдаться перед Высшим Разумом в том, что он, мой знакомый, в итоге стал швондер и гандон и теперь все упование в позитиве на подрастающую генерацию, которая его стараниями вырастет новыми сечиными и быстрыми разумом ротенбергами в одном бункерке.

 

Иными словами решил насильно передать - если не сказать присунуть - наступающему на его нежные пятки подрастающему поколению Альфа, накопленные непосильным умственным трудом интеллектуальные лалы, яхонты, смарагды, корунды, рубины и диаманты своего личного философского дискурса.

 

Сказано-сделано. Имея у себя дома в ближнем, так сказать, круге достойный объект для измывательств и пыток в виде сросшегося со своим смартфоном сына-недоросля, одного из тех юношей, чья половая ориентация определяется термином профессора Савельева гомопад, наш герой взвалил на свои хлипкие плечи тяжкое званее главнога сенсея и гуру бдсм и приступил к делу.

 

На протяжении примерно недели он ежедневно мучил своего сына разговорами о важном сиречь философией. Заставлял подопытного читать греческие, румынские, немецкие и еще какие-то весьма сложные для понимания тексты. Но в основном всетке, канешно,  платоновские диалоги и фрагменты досократиков.

 

В конце недели, считая от начла эксперимента, который я, тихо, в кулачок, злорадствуя называл, подражая Филипу Джорджу Зимбардо и Ване Соколовсому симулейтед призон (simulated prison), я навестил своего, с позволения сказать, приятеля дома, и обнаружил, что в подъезде наряду с обычными традиционными, типическими надписям и рисунками хуёв, появилось новое некрупное, но содержательно емкое текстовое граффити, начертанное непривычной к написанию слов и букв, но искренней и, одновременно, твердой подростковай рукой:

 

Платон - мудак

 

Вощем, если рассуждать диалектически, то в результате длительного лабораторного эксперимента вместо сечиных, ротенбергов и набиуллиных получился какой-то пипец, мистификацыон и шойтан в одной таблетке.

 

Миру мурр