ОБРАЗ РУСАЛКИ-УТОПЛЕННИЦЫ В РУССКОЙ РОМАНТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
10-10-2026 15:48
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Рина АДЗИМА (Токио, Япония)
Аннотация. В данной статье рассматривается образ русалки-утопленницы в
русской романтической литературе. Чтобы описать образ русалки в русском ро-
мантизме, мы сначала определили особенности образа фольклорной русалки, а
потом сравнили литературную русалку с фольклорным первоисточником и про-
анализировали их сходства и различия. В результате сравнения и анализа обра-
за русалки в фольклоре и литературе мы выяснили, что в каждом произведении
литературная русалка имеет фольклорные отличительные особенности. Кроме
того, произведения, в которых появляется русалка, делятся на два типа: в одних
не изображается внутренний мир русалки, а в других показан подробно. В статье
обращается особое внимание на три произведения, в которых фигурирует мотив
мести – А.С. Пушкин «Русалка» (1832), О.М. Сомов «Русалка. Малороссийское
предание» (1829) и Н.В. Гоголь «Майская ночь, или Утопленница» (1831). В этих
трех произведениях то, что героиня бросается в воду, играет важную роль. С по-
мощью этого мотива, заимствованного из фольклора и переосмысленного литера-
турной традицией романтизма, девушки переходят из земного мира (мира живых)
в водный (мир мертвых) и перевоплощаются в русалок. Это символизирует их
освобождение от «правила». Здесь «правило» обозначает иерархию человеческих
отношений. С помощью перевоплощения в русалок у девушек получается осво-
бодиться от «правила», которому они подчинялись при жизни.
Ключевые слова: русалка; русский романтизм; фольклор.
Русалка ― один из восточнославянских мифологических персонажей,
который, кажется, наиболее часто изображался в русской литературе. На-
чиная с первых десятилетий XIX в. и до сегодняшнего дня образ русалки
активно используется в русской литературной традиции [см. Словарь-ука-
затель… 2003, 117–124]. Можно сказать, что русалка имеет в ней привиле-
гированное положение. В данной статье мы сконцентрируемся на образе
русалки в эпоху романтизма, причем именно на русском материале .
В этот период (с 1810-х по 1830-е гг.) писатели и поэты часто изобра-
жали русалку в своих произведениях. Например, А.С. Пушкин описал ее
в стихотворении «Русалка» (1819) [считается, что поэт переосмыслил так
балладу «Рыбак» (1818) В.А. Жуковского, который в свою очередь перело-
жил одноименную балладу (1778) И.В. Гете. См.: Борисова 2005, 30–31],
поэме «Руслан и Людмила» (1820), «Как счастлив я, когда могу поки-
нуть...» (1826) и незавершенной драматической прозе «Русалка» (1829–
1832). [Помимо этого, Пушкин использовал в своем творчестве и другие
похожие образы и мотивы – например, изображал водную царицу в тексте
«Яныш королевич» (1835) из цикла «Песни западных славян»]. М.Ю. Лер-
монтов тоже использовал этот образ в стихотворениях «Русалка» (1832)
[уже за рамками обозначенного периода тему, связанную с русалкой, мож-
но увидеть в его повести «Тамань» (1840) и стихотворении «Морская ца-
ревна» (1841)]. Русалки появляются также в повестях «Майская ночь, или
Утопленница» (1831), «Страшная месть» (1832), «Вий» (1835) Н.В. Гого-
ля, в произведениях «Русалка. Малороссийское предание» (1829), «Купа-
лов вечер» (1831) О.М. Сомова. Если рассматривать и переводы иностран-
ной литературы, можно добавить в этот ряд немецкую повесть «Ундина»
Фридриха де ла Мотт Фуке в переводе В.А. Жуковского, но в данной рабо-
те мы анализируем только образ русалки.
Прежде чем приступить к анализу этого образа в литературе, рассмо-
трим его основные фольклорные черты. Русалка появляется в фольклоре
в обрядных песнях, быличках и бывальщинах [Померанцева 1975, 79]. В
быличках и бывальщинах рассказывается о демонических существах: о
духах природы (о лешем, водяном, русалках, горных духах и т.д.), о до-
машних духах (о домовом, овиннике, баннике и т.д.) и о черте [Померанце-
ва 1975, 14]. Э.В. Померанцева описывает былички так: «своеобразие фор-
мы быличек определяется тем, что это рассказы о столкновении человека
с потусторонним миром, рассказы не только о чем-то необыкновенном, но
необъяснимом и страшном» [Померанцева 1975, 21-22]. Она также отме-
чает, что «быличка всегда носит характер свидетельского показания: рас-
сказчик либо сообщает о пережитом им самым случае, либо ссылается на
авторитет того лица, от которого он об этом случае слышал» [Померанцева
1975, 22].
А на каком основании те, кто встретил это существо, считают его
именно русалкой? Если обратить внимание на то, что «быличка всегда но-
сит характер свидетельского показания», можно догадаться о том, что для
идентификации требуются некоторые отличительные особенности или ус-
ловия.
По народным поверьям, русалками становились заложные покойники:
девушки, умершие до брака, некрещеные дети, самоубийцы, утопленни-
цы. Русалка выглядит как женщина с длинными распущенными волоса-
ми. Представления об их внешности противоречивы. Некоторые русалки
описываются как молодые красивые девушки, обнаженные или в белых
одеждах, а другие – как вызывающие страх безобразные косматые бабы
с отвисшей грудью. Считается, что русалки обитают в реках, прудах. Го-
ворят также, что на Русальной неделе (или на Троицких праздниках, на
Зеленых святках, в Духов день, на Ивана Купалу) они выходят из воды,
появляются в лесу, поле, у воды. На суше русалки поют, водят хороводы,
бегают во ржи. Они любят раскачиваться на растениях или в воде на вол-
нах, а также расчесывать у воды свои волосы. Когда русалка встречает
человека, она может защекотать его до смерти или утопить [Зеленин 1995,
39–40, 166–171, 190–207; Славянские древности 2009, 495–500; Померан-
цева 1975, 70–75].
В данной работе мы называем эти элементы – происхождение, внеш-
ний вид, место обитания, сезон появления, место появления, поведение,
вредоносные действия – фольклорными отличительными особенностями.
Итак, как же писатели воспринимали и переносили в литературу образ
русалки, который до этого существовал в сфере устной традиции? А также
чем отличается литературная русалка от фольклорной?
Отметим, что в каждом произведении литературная русалка сохраняет
некоторые фольклорные отличительные особенности. Обычно в литера-
туре описываются ее внешний вид, место появления, поведение или вре-
дительство. Поэтому даже если не используется само название «русалка»,
как, например, в произведениях «Как счастлив я, когда могу покинуть...»
Пушкина и «Майская ночь, или Утопленница» Гоголя, можно сказать, что
изображенное существо – именно русалка. Также следует отметить, что
произведения, в которых появляется такой персонаж, делятся на два типа:
в одних не изображается внутренний мир русалки, а в других он пред-
ставлен.
Внутренний мир русалки не показан в пушкинских произведени-
ях «Русалка» (1819), «Руслан и Людмила» (1820), «Как счастлив я, ког-
да могу покинуть...» (1826), в лермонтовской повести «Тамань» (1840) и
его же стихотворении «Морская царевна» (1841), в гоголевских повестях
«Страшная месть» (1832) и «Вий» (1835), в повести Сомова «Купалов ве-
чер» (1831). Пушкинские стихи «Русалка» повестуют о том, как русалка
своей соблазительной красотой и поведением манит пожилого монаха к
гибели. Монах чувствует страх, но одновременно восхищается русалкой, в
конце концов он поддается искушению и тонет. В поэме «Руслан и Людми-
ла» русалка появляется в посвящении, песнях второй и четвертой. Здесь
русалка ничего не говорит. Повествователь изображает ее как опасного
персонажа, который манит витязя. В стихотворении «Как счастлив я, когда
могу покинуть...» с точки зрения дворянина изображается, как он идет на
встречу с русалкой, а потом, чувствуя радость от русалочьего прохладного
лобзанья и любовь, умирает. В повести «Тамань» из романа Лермонтова
«Герой нашего времени» Печорин сравнивает девушку с русалкой либо
ундиной и не отличает одну от другой. Как отмечает В.Ш. Кривонос, «сво-
им видом (прежде всего распущенными косами) девушка и в самом деле
напоминает русалку. Подобно ундине, она действительно завлекает героя
пением и обворожительной внешностью. <…> В свою очередь девушка,
разыграв перед Печориным представление, будто влюблена в него (мни-
мая влюбленность – такова используемая ею в игре с героем сюжетная
маска), назначает ему встречу ночью на берегу, чтобы попытаться, как и
подобает русалке, склонной к вредоносным действиям, утопить его» [Кри-
вонос 2019, 42]. Можно сказать, что, помимо песен, кокетливость девуш-
ки, хитрость, заманивание героя к гибели также совпадают с атрибутами
водной девы – русалки или ундины. Эта повесть написана в виде запи-
сок, следовательно все события и девушка (русалка-ундина) показывают-
ся только с точки зрения героя-рассказчика. При этом морская царевна в
одноименном стихотворении описывается с точки зрения повествователя.
Внешне морская царевна совсем не похожа на русалку: у нее коса, зеленый
хвост, покрытый змеиной чешуею. Ее общность с русалкой ограничива-
ется лишь появлением из воды и женским полом. Героиня, морское чудо,
манит царевича, но он не гибнет, а страшится ее. В повести «Страшная
месть» из цикла «Вечера на хуторе близ Диканьки» Гоголя рассказчик изо-
бражает русалку как страшное, опасное для человека существо. В пове-
сти «Вий» из «Миргорода» Хома видит русалку, когда летит с ведьмой на
спине. Здесь русалке дан подчеркнуто женственный эротический образ.
Приводя пример Хомы Брута, В.Ш. Кривонос полагает, что женские чер-
ты подобных «красавиц» недаром внушают мужским персонажам чувство
опасности и действуют на них разрушительно.Исследователь продолжа-
ет: «магически вызывая темное эротическое влечение, гоголевские жен-
щины, если сами не являются нечистой силой, то обнаруживают явную
или подразумеваемую связь с нечистой силой» [Кривонос 2006, 201–202].
В.Ш. Кривонос говорит именно о ведьмах, но можно включить в этот ряд
также гоголевских русалок в повестях «Страшная месть» и «Вий». В рас-
сказе «Купалов вечер» Сомова нам показаны мысли и эмоции только Кон-
числава, но не русалки Услады. До того, как Услада показала свою сущ-
ность, она была белокожей очаровательной красавицей. После того, как
герой заметил, что она является русалкой, героиня изображается как злая
и страшная, к тому же автор приписывает ей внешние черты, которые на-
поминают характерные для этого образа.
Между образами русалки в вышеприведенных произведениях есть
некоторая общность. Русалка появляется в обличии красивой, очарова-
тельной девушки. Ее образ – эротический, опасный, вредоносный или
страшный. Своей красотой она манит человека (мужчину) к гибели. По
Е.Е. Левкиевской, «в народной традиции чрезвычайно слабо проявляется
любовная сюжетная линия, которую так любят эксплуатировать писатели
и поэты-романтики: русалки почти не занимаются соблазнением мужчин.
Редкие тексты, в которых русалка все-таки соблазняет земного мужчи-
ну, как подозревает целый ряд фольклористов, спровоцированы именно
книжностью, знанием литературных текстов, а не собственно народной
традицией» [Левкиевская]. Можно сказать, что соблазнение мужчины ру-
салкой является одной из романтических литературных черт. К тому же,
происхождение русалки в произведениях такого типа покрыто тайной.
Встреча с русалкой, ее внешний вид и поведение описываются исключи-
тельно с человеческой (обычно мужской) точки зрения.
Но есть произведения, в которых, наоборот, изображается эмоцио-
нальная сторона и личность русалки: таковы драматическая проза Пушки-
на «Русалка» (1832), стихотворение Лермонтова «Русалка» (1832), повесть
Сомова «Русалка. Малороссийское предание» (1829) и повесть Гоголя
«Майская ночь, или Утопленница» (1831) из цикла «Вечера на хуторе близ
Диканьки». В лермонтовском стихотворении «Русалка» повествователь
рассказывает, что он смотрел, как русалка плавает по реке под лунными
лучами, и слышал, как она поет песню о любви. Если мы считаем это сти-
хотворение рассказом с точки зрения свидетеля, можно сказать, что оно
носит характер былички и при этом читатель играет роль слушателя. За
исключением «Русалки» Лермонтова, в остальных трех произведениях –
драматической прозе Пушкина «Русалка», повести Гоголя «Майская ночь,
или Утопленница» и Сомова «Русалка. Малороссийское предание» – на-
много подробнее и глубже описывается внутренний мир русалки, ее эмо-
ции и мысли.
Следует отметить, что между этими тремя произведениями есть связь,
общий сюжет: девушка, ставшая русалкой, мстит тому, кто мучил ее, когда
она была жива. Хотя пушкинская драма «Русалка» не закончена, понятно,
что в ней Дочь Мельника попытается отомстить Князю, который оболь-
стил ее. [Установлены варианты продолжения и окончания этой драмы
Д.П. Зуевым, А.Ф. Вельтманом, А. Крутогоровым (Антоном Штукенбер-
гом), А.Ф. Богдановым, В. Набоковым, В. Рецептером. см.: Пушкин плюс…
2008, 70–220, 357–382, 415]. В повести Сомова «Русалка. Малороссийское
предание» Горпинка, дочь лесничего, мстит Казимиру, молодому польско-
му пану. В гоголевской повести «Майская ночь, или Утопленница» пан-
ночка, дочка сотника, карает мачеху-ведьму. Заметно, что между Дочерью
Мельника и Князем существуют социально-классовые различия; между
Горпинкой и Казимиром тоже возникает социальный конфликт, а между
панночкой и мачехой-ведьмой есть иерархическое неравенство.
Помимо этого, во всех трех произведениях изображается жизнь деву-
шек до того, как они стали русалками, а также описываются причины их
самоубийства. Кроме того, показывается и то, как они совершают свою
месть. Так мы узнаем, что личности героинь сохраняются после перево-
площений в русалок.
Писатели-романтики концентрируют свое внимание на одном, глав-
ном образе девушки, и с ее точки зрения описывается то, что происходило
с ней при жизни и после смерти. Отметим также, что лишь перевоплотив-
шись в русалок, подобные героини начинают мстить тем, кто мучил их
при жизни.
Почему же после смерти, став русалкой, девушка впервые получает
возможность отомстить? В книжной традиции, как и в народных поверьях,
девушка бросается в воду и превращается в русалку. Этот процесс, как
мы считаем, в литературном творчестве играет роль катализатора мести.
Чтобы провести анализ этого процесса, обратим внимание на функцию
мотива самоубийства или прыжка в воду.
Сначала рассмотрим образ пушкинской русалки в одноименной дра-
матической прозе Пушкина, фокусируясь на Дочери Мельника, ставшей
русалкой.
Как уже было отмечено, между Дочерью Мельника и Князем есть
бинарное противопоставление в социальной иерархии, но после само-
убийства Дочь Мельника становится Царицей русалок и ее классовая при-
надлежность кардинально меняется. Здесь, особенно концентрируясь на
Дочери Мельника, русалке и водном мире, последуем анализу Карлы Со-
ливетти, которая исследовала разные бинарные противопоставления и их
переворачивание в драме «Русалка».
К. Соливетти обращает внимание на код языка: язык природы (язык
чувств, прямой) и язык культуры (риторический, непрямой, выражающий
социальную иерархию) [Соливетти 2005, 22]. Как пишет исследователь-
ница, «поначалу Дочь Мельника говорит только на языке чувств и часто
обращается к лексике, относящейся к миру природы. <...> Князь же, на-
против, почти всегда говорит на языке культуры» [Соливетти 2005, 22].
К. Соливетти отмечает «переворот» в водном мире: «в значимой ин-
версии, реализующийся в мире русалок – мире “наоборот”, где смерть
становится жизнью, бедная Дочь Мельника превращается в Царицу, от-
давая предпочтение языку мира Князя» [Соливетти 2005, 30]. Согласно
наблюдениям ученого, «в речах Дочери Мельника сначала преобладает
язык природы, все больше смешающийся к языку культуры, параллельно
с осознанием ею разницы ее социального кода и кода Князя. Ее самоубий-
ство завершает “переворот”: она превращается в Царицу русалок» [Соли-
ветти 2005, 36–37]. Как указала К. Соливетти, мир русалок, другими сло-
вами, водный мир является миром «наоборот», однако она не затрагивала
вопрос о том, почему самоубийство Дочери Мельника завершает «перево-
рот». Это наблюдение важно для анализа функций самоубийства и прыжка
в воду, потому что здесь четко видно русское фольклорное мировоззрение.
Чтобы выявить ценность приведенного замечания, воспользуемся статьей
Н.И. Толстого в качестве примера.
Н.И. Толстой объясняет, что «переход покойника в другой мир обозна-
чается действием переворачивания самого покойника или предметов. При
этом под переворачиванием имеются в виду разного рода пространствен-
ные обращения: как по вертикали (сверху вниз, с ног на голову, вверх дном
и т.п.), так и по горизонтали (справа налево, с запада на восток и т.п.) или
по линии внутри-снаружи (выворачивание наизнанку)» [Толстой 1995,
213]. Ученый подтверждает: «вообще переворачивание предмета (тела)
есть действие, включающееся в более широкую семантическую и семи-
отическую сферу действий преобразования, превращения, метаморфозы,
принятия иного обличья, перехода из одного состояния в другое, наконец,
в сферу общения “этого света” с “тем светом”» [Толстой 1995, 221].
По утверждению Толстого, переворачивание затрагивает два симме-
тричных элемента и дает возможность перехода в иной мир. Если сопоста-
вить это с фольклорным мышлением, можно считать «бросание в воду»
в драме «Русалка» одним из видов переворачивания, которое помогает
проникнуть в другую реальность. С помощью «бросания в воду» Дочь
Мельника может «перейти» из живого мира в мертвый и «превратиться»
из бедной девушки в Царицу русалок.
В драме «Русалка» мы ощущаем фольклорный фон благодаря внешне-
му виду, поведению, месту обитания русалок, но вместе с тем с неподдель-
ной яркостью изображаются эмоции, внутренний мир русалки как вполне
конкретной женщины, противодействие социальному либо классовому
неравенству.
Также детально представлена сама ситуация самоубийства, чего нет в
фольклоре. Дочь Мельника в гневе на Князя, изменившего ей, кончает с
собой. Став русалкой, она семь лет ненавидит Князя. Ее эмоции меняются
от горя к гневу, и наконец Царица русалок страстно устремляется к мести.
Хотя Князь считает ее «несчастной» или «бедной», она сама никогда не
называет себя так. Здесь мы замечаем проявление самосознания Дочери
Мельника, ставшей Царицей русалок.
Посмотрим, можно ли обнаружить фольклорные аллюзии, связанные с
переворачиванием, в повестях Сомова и Гоголя.
В повести Сомова «Русалка. Малороссийское предание» не расска-
зывается, как погибла Горпинка, и не описывается сам момент мести, но
можно догадаться, что она бросилась в воду, перевоплотилась в русалку и
защекотала Казимира до смерти, т.е. отомстила ему.
В примечаниях говорится: «простой народ в Малороссии думает, что
русалки суть утопленницы и удавленницы, произвольно лишившие себя
жизни. Они говорят, что у русалок зеленые волосы, другие просто наря-
жают их в больше зеленые венки. Сочинитель принял последнее из сих
поверий, а для отличия русалок, одних из них покрыл венками из осоки,
других – венками из древесных ветвей. Разумеется, что первые из них уто-
пленницы, а вторые – удавленницы» [Сомов 1991, 124].
Горпинка носит зеленый венок из осоки – это дает нам понять, что
она утопленница. Здесь тоже можно считать «бросание в воду» одним из
видов переворачивания, которое позволяет переходить в иной мир и пре-
вращаться в русалку. В повести есть намеки на то, что Горпинка бросилась
в Днепр.
Ставшая русалкой героиня понимает водный мир и земной мир совсем
наоборот:
«<...> Брось напрасный страх и опустись к нам на дно Днепра. Там весело!
там легко! там все молодеют и становятся так же резвы, как струйки водяные, так
же игривы и беззаботны, как молодые рыбки. У нас и солнышко сияет ярче, у нас
и утренний ветерок дышит привольнее. Что в вашей земле? Здесь во всем нужды:
то голод, то холод; там мы не знаем никаких нужд, всем довольны, плещемся во-
дой, играем радугой, ищем по дну драгоценностей и ими утешаемся. Зимою нам
тепло под льдом как под шубой; а летом, в ясные ночи, мы выходим греться на
лучах месяца, резвимся, веселимся и для забавы часто шутим над живыми. Что в
том беды, если мы подчас щекочем их или уносим на дно реки? разве им от того
хуже? Они становятся так же легки и свободны, как и мы сами... <...>» [Сомов
1991, 121].
Как хорошо выражено в речах Горпинки, земной и водный мир нахо-
дятся в отношениях бинарного противопоставления. Земной мир с ее точ-
ки зрения предстает отрицательным, а водный мир положительным или
идеальным. Это значит, что водный мир по сравнению с земным миром
представляет собой мир «наоборот». Помимо того, героиня также не счи-
тает себя «бедной» или «несчастной», как полагают другие персонажи.
В повести Гоголя «Майская ночь, или Утопленница» панночка броси-
лась в пруд и стала утопленницей, причем главой русалок. «Майская ночь,
или Утопленница» отличается от других двух произведений, в которых
тоже есть мотив мести, тем, что в ней социальный статус панночки-русал-
ки не переворачивается, как в случае с Дочерью Мельника – Царицей ру-
салок, а водный и земной мир не находятся в отношениях симметрии, как
в повести «Русалка. Малороссийское предание». Однако при жизни пан-
ночка во всем слушается отца и не делает мачехе ничего плохого ― только
после перевоплощения в русалку она решительно мстит мачехе. Левко и
повествователь считают панночку-русалку «несчастной» или «бедной», и
она тоже в своих словах, обращенных к Левко, выражает свое несчастье
и страдание. Из ее эмоциональной речи мы узнаем, что панночка-русалка
страстно стремится отомстить мачехе-ведьме.
При жизни у панночки был конфликт с мачехой в семейной верти-
кальной иерархии. Панночке нельзя было сопротивляться мачехе, занима-
ющей более влиятельную позицию в семье, но с помощью прыжка в воду
панночка, став главой русалок, «перешла» из состояния, в котором нельзя
сопротивляться, в противоположное.
Следовательно, женщины в вышеупомянутых литературных сюжетах
мести сами выбрали самоубийство путем «бросания в воду» и перешли из
земного мира (мира живых) в водный (мир мертвых), перевоплотившись
в русалок. Можно также отметить, что самоубийство является символиче-
ским поведением, которое обозначает противодействие «правилу» этого
мира. Здесь «правило» обозначает иерархию человеческих отношений.
Когда девушки жили на земле, они подчинялись «правилу», а после «пере-
воплощения» в русалок им больше не надо подчиняться и можно мстить.
С помощью этого получается освободиться от «правила», которому они
подчинялись при жизни.
Как пишет Ю.В. Манн, «основа романтизма – идея личности. Романти-
ческая личность – это идея единственного важного, ценного и реального,
находимиго романтиками в интроспекции, в индивидуальном самоощу-
шении, в переживании своей души, как целого мира и всего мира» [Манн
2001, 342–343]. Так, в драме «Русалка», повестях «Русалка. Малороссий-
ское предание» и «Майская ночь или Утопленница» авторы создали образ
русалки, обладающей личностью. Кроме того, русские романтики при-
давали большое значение эмоциям, мыслям героини. В отличие от про-
изведений, в которых не изображается внутренний мир русалки, там, где
имеется сюжет мести, взгляд на русалку переходит от мужского к жен-
скому – к точке зрения самой русалки. В таких произведениях показы-
ваются эмоции и мысли каждой героини – как романтические черты. В
рассмотренных трех произведениях особенно заметны индивидуальность
и личность каждой русалки, которые к тому же освобождаются от «пра-
вила». Также следует отметить, что в произведениях, где авторы особенно
подробно изображали внутренний мир русалки и эмоциональную сторону,
они представляли героиню не только как фольклорную русалку, но и как
женщину, которой была дана новая свободная жизнь.
ЛИТЕРАТУРА
1. Борисова Н.А. Лирическая драма А.С. Пушкина о русалке (источники, твор-
ческая эволюция, поэтика): дис. ... к. филол. н.: 10.01.01. Великий Новгород, 2005.
2. Гоголь Н.В. Вечера на хуторе близ Диканьки. М.: Белый город, 2014.
3. Зеленин Д.К. Избранные труды. Очерки русской мифологии: умершие не-
естественною смертью и русалки. М.: Индрик, 1995.
4. Кривонос В.Ш. Повести Гоголя: пространство смысла. Самара: Самарский
государственный педагогический университет, 2006.
5. Кривонос В.Ш. «Тамань» Лермонтова: пространство, персонажи, сюжет //
Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия: Филология. Журнали-
стика. 2019. Т. 19. Вып. 1. С. 40–44. DOI: 10.18500/1817-7115-2019-19-1-40-44
6. Лермонтов М.Ю. Полное собрание стихотворений: в 2 т. Т. 1. Стихотворе-
ния и драмы. Л.: Советский писатель, Ленинградское отделение, 1989. (Библиоте-
ка поэта. Большая серия).
7. Левкиевская Е. Какими были русские русалки // Arzamas. URL: https://
arzamas.academy/materials/129 (дата обращения 09. 09. 2020).
8. Манн Ю.В. Русская литература XIX века: эпоха романтизма. М.: Аспект-
Пресс, 2001.
9. Померанцева Э.В. Мифологические персонажи в русском фольклоре. М.:
Наука, 1975.
10. Померанцева Э.В. О русском фольклоре. М.: Наука, 1977.
11. Пушкин А.С. Песни западных славян. СПб.: Изд. В.В. Комарова, 1899.
12. Пушкин А.С. Драматические произведения. Проза. М.: Художественная
литература, 1981.
13. Пушкин А.С. Сказки А.С. Пушкина. М.: Олма Медиа Групп, 2015.
14. Пушкин А.С. Час невинного досуга. СПб.: Азбука-Классика, 2015.
15. Пушкин плюс…: незаконченные произведения А.С. Пушкина в продолже-
ниях творческих читателей XIX-XX вв. / сост., публ., коммент., послесл., библи-
огр. Е.В. Абрамовских. М.: РГГУ, 2008.
16. Славянские древности: этнолингвистический словарь: в 5 т. / под общей
ред. Н.И. Толстого. Т. 4. М.: Международные отношения, 2009.
17. Словарь-указатель сюжетов и мотивов русской литературы / отв. ред.
Е.К. Ромодановская. Новосибирск: Институт филологии СО РАН, 2003.
18. Соливетти К. Природа, культура и судьба в «Русалке» Пушкина // Автор и
его зеркала. СПб.: Алетейя, 2005. С. 13–62.
19. Сомов О.М. Купалов вечер: избранные произведения. Киев: Днiпро, 1991.
20. Толстой Н.И. Переворачивание предметов в славянском погребальном об-
ряде // Толстой Н.И. Язык и народная культура. Очерки по славянской мифологии
и этнолингвистике. М.: Индрик, 1995. C. 213–222.
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник ОБРАЗ РУСАЛКИ-УТОПЛЕННИЦЫ В РУССКОЙ РОМАНТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ | Водяной_1956 - В тихом омуте... |
Лента друзей Водяной_1956
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»