Иногда произведение разрывает связь со своим автором и живёт самостоятельной жизнью. То есть, автор задумывал показать одно, а зритель (читатель) воспринимает всё по-своему, и это своё становится новой сутью произведения. Когда произведение прекрасно своей целостностью и не требует дополнительных знаний (которые, как известно, умножают печали), хотя гораздо чаще я вынужден учитывать весь доступный мне контекст, сопровождающий появление фильма, книги, картины и так далее. Так я устроен как потребитель, сколь ни казалось бы неуместным это слово при разговоре об искусстве. Вот и в случае с "Хрусталём" моё окончательное мнение будет зависимым от той цели, которую преследовали его создатели и, в первую очередь, насколько политизированным был их посыл зрителю.



Минск, 1996-й год. Всё как у нас в то же время – сломать сломали, а построить ещё не построили. Веля (Эвелина), выпускница юридического факультета, слегка подрабатывает ди-джеем, но, фактически, живёт тем, что потихоньку таскает денежки из материнского кошелька и мечтает. Мечтает уехать в Америку, где свобода – свобода говорить, что хочешь, заниматься тем, чем хочешь, общаться с теми, с кем хочешь. Да что тут объяснять: свобода - она только в Америке свобода! А здесь никогда ничего не изменится. Поэтому Веля пытается оформить визу в Америку, да вот незадача – требуется справка с работы о доходах, и, причём, достаточно убедительных для посольства США. Что делать? Извечный русско-белорусский вопрос она решила просто – купила бланк с печатью завода по производству изделий из хрусталя, впечатала в него данные, взятые с потолка, и отнесла документ куда надо. К её ужасу, принявший документ сотрудник посольства сказал, что они проверят достоверность данных, позвонив по записанному в анкете телефону, а потом уже примут решение. Мечта оказалась под угрозой – номер телефона она выдумала сама. Что делать? – с новой силой встал перед нею тот же самый, извечный. Но голь на выдумки хитра, и Веля едет в городишко, где находится "её" родной завод и по номеру телефона находит квартиру. Дело за малым – надо договориться с хозяевами квартиры, чтобы они, если позвонят американцы, подтвердили Велину легенду. Хозяевам же явно не до Велиных страданий – старший сын, только что вернувшийся из армии, через пару дней женится и все заняты подготовкой к этому значимому событию. Вот такая завязка у нашего фильма.

Мы погружаемся в будни людей, которых сложные люди называют простыми. В то самое болото провинциальной жизни, о котором много писал Чехов, а в нашем кинематографе которое показали "Маленькая Вера" и "Облако-рай", например. Вопрос только в том, как это показывать – с любовью или с презрением. Что касается характеров действующих лиц, то, на мой взгляд, режиссёр со своей задачей справился – все герои действуют как единый ансамбль, сохраняя при этом своё лицо и индивидуальность. Веля – яркое пятно на фоне серой жизни, которая выделяется даже визуально яркими цветами своей одежды, к которой я бы отнёс и фиолетовый парик. Так режиссёр хотел, так у него (я знаю, что режиссёр фильма женщина) и получилось. Степан, тот самый жених на подходе, тоже вылеплен достаточно объёмно и видишь, что это целое явление или продукт конца 90-х, когда правила отменили, и приходится жить по понятиям, как в армии (как он это представляет) – сначала терпишь, что тобой помыкают, а потом переходишь на уровень помыкающих. И это хорошо, главное – не быть "сукой", тогда тебя опустят, и это будет правильно. Такой вот у него взгляд на жизнь, смущает, правда, татуировка на его заднице, где как раз слово "сука" и выбито. Старшее поколение тоже достаточно символично. Мать Вели работает экскурсоводом в музее, как органчик повторяя мантры советских времён и не замечая, что они (её мантры) давно побиты молью и у школьников, которых водят к ней на уроки истории, кроме скуки и желания поскорее сбежать с её нудного и неуместного рассказа, никаких ответных эмоций не вызывают. Заметен и шевелящийся на втором плане отец Степана, отстранённо наблюдающий за жизнью, хотя самого жизнь уже покинула и остались только заученные годами движения. Родина-мать и просто родная мать – почему дочь хочет их покинуть? Сейчас не принято разворачивать дискуссии по таким вопросам, не буду этого делать и я, хотя помню время, когда подобная картина наверняка вызвала бы яростное обсуждение этой темы. Но будем жить в своём времени и перейдём к заключительной части.

Давным-давно кто-то (мне кажется, что Гоголь) сказал примерно следующее: обидишь в повести одного майора – обидятся все майоры в стране. Так и с "Хрусталём". Повод для обиды есть, и тут сразу вспоминается история с "Левиафаном". Сам я не читал смотрел, но так много о нём слышал, что можно и не смотреть. В нашем случае 90-е годы и жизнь обитателей небольшого городка показаны так, что, думаю, не уступят и Левиафану. К тому же, есть и общее – оба фильма были засланы за рубеж для оценки и, если повезёт, то и для получения награды. Левиафан уже не помню куда, а вот Хрусталь представлял Беларусь в споре за Оскар. Наверное, и белорусский фильм можно рассматривать с тех же самых позиций, с которых часто смотрели на Левиафан. Есть для этого основания? Полагаю, что да. Но... торопиться не надо. Как я уже говорил, не зная цели режиссёра, трудно вынести окончательный вердикт. Не буду подозревать его в худшем. Возможно, это попытка отобразить время, его ужас. Или личную драму человека, не вписавшегося в реальность, и которого реальность, в свою очередь, не принимает. Правда, тогда трудно обойти вопрос – что же это за реальность, и что же это за люди? И как трактовать, например, хрустального гуся (кстати, так и называется фильм в английском варианте), который ценится во Франции и никому не нужен в родных краях, а также заключительные кадры, где жиденькая колонна Чернобыльского шляха скандирует то, чего так не хватает героине – "свобода, свобода!!!". Тем не менее, я пока отброшу конспирологию и скажу так: "Хрусталь" - вполне достойный и даже познавательный фильм, потому что интересно посмотреть, как видит режиссёр 90-е годы с высоты нашего времени, давая повод освежить свои личные впечатления, если, конечно, они есть.

В заключение вот что хочу сказать. И режиссёр (Дарья Жук) и сценарист (Хельга Ландауэр)в 90-е годы переехали в Америку и обосновались там. Почему бы им не снять продолжение фильма, в котором мечта их героини сбылась и она добралась до Чикаго? Только не слащавое продолжение, а столь же жёсткое, поместив её в такую же непонятную и, даже, враждебную ей среду? Я бы посмотрел.
П.С. Страны-участники: Беларусь, Германия, США, Россия.

=========

https://drugoe-kino.livejournal.com/3324437.html