В колонках играет - Kila - Baroki


Эрик

Что-то не так. Что-то просто не так. Ты это чувствуешь. Знаешь. Ты это уже ненавидишь. Ты это стал бояться.
Что-то не так. Мир перестал зваться миром. Жизнь перестала быть таковой. Все просто куда-то ушло. Все перемешалось, превратилось в хаус. Что-то не так. Ты не можешь понять где ты, кто ты, для чего ты.
То ли шум, то ли крик навсегда поселился в твоей голове. Ты пытаешься спрятаться от него. Метаешься по черной коробке с низким потолком. А он все ниже и ниже, а стены все дальше и дальше. Это сводит с ума.
Твое сердце сжимается в тиски из накаленного металла, из твоей души высасывают всю живительную жидкость – тебя.
Что-то не так. Ты помнишь, что прежде такого не было. Тебе остается только вспоминать, но чщетно.
Твоя голова сотни раз уменьшалась, сотни раз увеличивалась, сотни разразлеталась маленькими кусочками, брызгая на черные стены белой кровью.
Ты не поймешь, жив ты или мертв, существуешь или ты уже – ничто.
Тебя нет.
Только этот вечно сужающийся огромный мир чьей-то памяти. Ты не можешь точно сказать, а ты ли это помнишь, а твои ли это воспоминания, и вообще что это все такое.
Что-то не так.
Ты уже ненавидел все свое уже несуществующие существование.
Ты уже это боишься всеми страхами своей исчезнувшей души.
Что-то не так.

**********
- Посмотри, пожалуйста… - послышался тихий, хриплый голос Кристиана, - посмотри, а я ведь, наконец-то, умер.
- Я не буду смотреть на это… - Эрик стоял на коленях по среди какой-то дороги.
Старое, всеми заброшенное, шоссе. Желтый, раскрашенный закатным солнцем, пейзаж разбавлялся черным асфальтом в центре пустой долины.
- Я не буду смотреть… - закрыв лицо ладонями, Эрик продолжал стоять на коленях.
Здесь было однообразно солнечно, но солнца как такового здесь не было. Небо просто исчезло, а солнце, не находя ничего лучше, просто впиталось в эту долину, обрекая ее носить свое название – проклятая.
Эта долина сжигает души дотла у тех, у кого они есть.
- Спасибо. – Послышался удаляющийся голос Кристиана. Тихий, дорогой, уходящий.
- За что? – Не понимая, шептал Эрик. – За что? Закрывая глаза ладонями, он все еще терялся в черной комнате, где не было ничего. И самой пустоты там тоже не было.
- Наконец-то, время вернуло мне долг… - совсем тихо раздались в этой долине последние слова Кристиана. Эрик понял, что они последние. Боль текла из его глаз, концентрированная боль.
Солнце неистово палило. Не было места, куда бы его лучи не проникли. А Кристиан спасся от них.
С закрытыми глазами, стоя на коленях, Эрик все еще жил.
******
Кристиан

Наконец-то, все, что шло, теперь остановилось.
Наконец-то, все, что потерялось, теперь нашлось.
Все, что вспоминалось – вспомнилось и не забылось.
Все, что жило, то будет продолжать жить. А все, что умерло, то умерло навсегда.
У тебя есть одно место в твоей полужизни, полусмерти, в твоем существовании, где ты однажды умерев, потерял все. Где ты однажды умерев, лишь подобрал белоснежный платок, совершенно белый, остался совершенно один.
Теперь у тебя в руках откуда-то появился этот платок. И он испачкан кровью. Твои руки тоже в крови. Но платок с давно запекшейся кровью, не твоей кровью.
Чьими-то слезами. Его болью.
В твоем существовании у тебя было одно заветное место.
Но это не твой рай.
Пока его там не будет – это место не станет раем.
Просто что-то не так.
****
Эрик

Стало вдруг ужасно холодно. Ты что-то потерял. Ты это чувствуешь душой.
Холод тебя окутал, стало невыносимо терпеть его. А согреться невозможно, потому что ничего у тебя уже нет. Ничего кроме ужасной боли, черной комнаты и чувства странной потери.
Потеря. Она пройдет. Пройдет, как и все. Как и все проходит, медленно уносясь в чью-то вечность. В чью-то память.
Становится немного легче, немного спокойней. Что-то дальше, кото-то совсем далеко. Становится проще, намного проще. Ты чувствуешь, что в эти минуты надо бы думать о чем-то.но мысли уходят. Как и что-то совсем близкое ушло совсем далеко.
Медленно. Медленно и тихо все постепенно проходит.
Очертания комнаты исчезают, темнота сменяется желтым свечением долины. Ты встаешь на ноги. Голова кружится, в галазах на минуту темнеет, рассудок мутнеет, предобморочное чувство. Ты берешь себя в руки. Первый шаг самый тяжелый.
Первый шаг в полном одиночестве еще тяжелее.
Второй. Набирая с каждой секундой больше сил, ты все уверенней и увереней идешь вперед. Ты только и знаешь, что вперед. А что там впереди, знать не надо, ты не хочешь. Там нет ничего.
Третий. Четвертый.
На двадцать восьом шаге ты падаешь.
Упал и горячая кровь пропитала твою рубашку. Глаза остекленели.
Ты умер от обзжизнения, от одиночества твоей души.
Ты умер от того, что воздух этой долины предназначен для тех, у кого есть души.