Какова была бы жизнь, если бы она походила целиком и полностью на романы Перуца! Как страшно и в тоже время интересно было бы жить!
Казалось бы что уж такого после Дюма можно написать на материале кардинала Ришелье и его борьбы с дворянством. Однако, Перуца не интересует т.н. историческое полотно, бытописание, исторические портреты великих личностей. Он пишет свой роман на материале исключительных ситуаций, в которые попадают его герои. Будь то Россия века 20-го, Испания 19-го, Силезия 18-го или Франция 17-го. В грозовом воздухе рождаются гром и молния, так и в грозовой обстановке прошлого рождаются потрясающие повороты фабулы перуцевских романов.
Одна из, если будет позволено такое сравнение, заряженных частиц этого воздуха безусловно идентитет, который путается, (видоиз)меняется, теряется, как, например, в "Шведском всаднике". "Парикмахер Тюрлюпан" тоже зиждется на коллизии вокруг личности и её ликов. Впрочем, главное всё же не совсем она, а то какиие причудливые формы может обретать вопрос идентитета в напрочь заколоченном кастово обществе. Простой парикмахер принимает себя за сына знатного дома и с верой в своё непростое происхождение действительно находит дорогу на самую вершину французской знати в момент её решительного столкновения с наметившим оную извести кардиналом Ришлелье. Планы его рушатся из-за сущей мелочи -- веры простого парикмахера в голубизну собственной крови. Таким образом приходишь к убеждению, что много важнее то, кем человек считает себя сам, нежели то, за кого его принимают другие. Тюрлюпан, хоть и попадает в обществе аристократов в двусмысленные положения, рискуя в любой момент выдать своё истинное занятие и происхождение, однако ему хватает одной единственной прочитанной за всю жизнь книги, чтобы поддерживать светскую беседу. Наскоро подслушанных разговоров клиентов его цирюльни, чтобы вовремя вставить нужное словечко или замечание разговаривая с грандами Франции. Что ж, разумеется его чудачество не остаётся незамеченным избарнным обществом, но соль в том, что дворянин имеет право на чудачества. Это одна из его свобод.
Я бы не сказал, что "Тюрлюпан" роман о метеороподобном общественном восхождении. Скорее представляется, что парикмахер покинул отведённую ему в феодальном обществе позицию повинуясь станному велению своей богатой фантазии, а не для того, чтобы добиться каких-то привелегий. В конце концов оказывается, что жизнь у вдовушки-хозяйки его парикмахерской в компании болтливых завсегдатаев, миленькой девчушки-дочки хозяйки, кошки и кувшина с вином после рабочего дня в мире с миром и Богом стократно лучше того суматошного, опасного и противоестественного существования, которое влачат дворяне. Уже будучи на краю гибели замышляет Тюрлюпан бегство со служанкой знатного дома в идиллический мир, оставленный им было ради зова мнимой крови. Но Перуц был бы не Перуцем, если бы позволил року выпустить из своих цепких лап своё самое изысканное орудие -- парикмахера Тюрлюпана, якобы отсрочившего больше чем на столетие Французскую революцию.
Каждый роман Лео Перуца читается на одном дыхании. Детское чувство, когда книгу невозможно отложить в сторону, настолько она затягивает.