«…Немало бед терпело мышиное племя от коварного кота. И когда показалось мышам, что кот лежит мертвый, они решили устроить своему врагу пышные похороны, а себе - праздник. Уложили мыши кота на санки, но лапы ему на всякий случай связали. Многие мыши в сани впряглись, а другие со всех сторон стали подталкивать. И повезли мыши кота хоронить. Тут в самый разгар торжественной церемонии притворщик ожил, легко мышиные путы разорвал и набросился на своих врагов. Много потерь понес тогда мышиный род».

Уж не пародия ли он? Я себя постоянно спрашивал при просмотре фильма. А ведь начинал я смотреть "Смерть Сталина" в твёрдом убеждении, что пародия. Что будет что-то вроде тарантиновских "Бесславных ублюдков" - треш и угар на историческую тему. Из раза в раз ловил себя на мысли, что да, было именно так. И вот этот фактик бережно подобран. И этот типажик угадан. Так трясут пьяного - смотрим что ты вчера вечером выкаблучивал! И пьяный хватается за голову - ой-ма, и смех, и грех! Только вместо пьяных выходок наш трагический апогей сталинизма.
Больше всего "Смерть Сталина" похож на жестокую и смешную барочную пьесу. Наверное заблудившийся не в свой век абсолютизм и породил такую форму. Что-то в смешении смешного и горького, страшного, чудовищного от Шекспира. От его "Исторических хроник". Может поэтому именно его Фальстафа так напоминает Берия из фильма. Впрочем, в плане исторической достоверности сравнение с Шекспиром приобретает ещё больше веса. Удивительно, что для своего фильма авторы взяли столь древний рецепт. Гротеск, мимика, движение, каламбур! Всё это как ярмарочный театр. Некое карнавалескное площадное представление, за которым следишь разинув рот. Веришь одновременно всему и ничему, но стоишь обалдевая не в силах идти дальше.
Что это царит в картине, как не risus paschalis - пасхальный смех? Нам смешно, но не до смеха. В конце концов оковы страха, недоумения спадают, и мы гасим экран с чувством восстановления попранной справедливости, возвращения вещей на круги своя.
В смешном многое от концентрации. Взятые по отдельности явления, шутки, факты, обмолвки того позднесталинского времени трогают нас лишь отчасти. В фильме они собраны до луча, как солнечный свет через лупу. И он жжёт. И тут неважно, что для этого пришлось пожертвовать исторической достоверностью - арест Берии последовал лишь в июне, спустя несколько месяцев после смерти тирана, а суд над ним показан скорее символически, но всё главное увидено, высечено удивительно точно. И этот бросок пепла с лопаты... Уже один этот кадр перевешивает все ляпы и упрощения в фильме.
Густопсовая антисоветчина, таков будет вердикт патриотического зрителя, который не смотрит в зубы подарившему ему жизнь кентавру. Сакральное утянуто в смешное. Тут потянуть - и весь гордиев узел государственности развяжется. Но и с другой стороны прилетело - мол, высмеяны репрессии, народ показан тупым стадом, парализованным страхом, давшим править собой офонаревшим скотам. Страх, страх, страх. Испуганный смешон. Только бесстрашный человек не вызывает смеха. Над испуганным смеяться жестоко. Но в данном случае мерзость цели оправдывает радикальность художественных средств.
Если вырезать из фильма пару сцен - вскрытие Сталина - и наново смонтировать, то он вполне пришелся по душе некоторым сталинистам. Вот, мол, склока лилипутов над телом великана. Недоработали органы по "правому" Хрущову и "английскому шпиону" Молотову. Но авторы будто предвосхищают и парируют репликой Юдиной, увидевшей Сталина в гробу: "Он такой... маленький".
Западный ум мог напутать с орлами и звездами над Кремлём, но он безошибочно пригвоздил страх - движущую силу любой тоталитарной идеологии. Средневековое время поддалось средневековой же карнавальной отмычке - "пасхальному" раскрепощающему смеху. Смейтесь вместе со зрителями фильма "Смерть Сталина" и станете чуточку свободнее.
[700x410]