Und ich begann darüber nachzudenken, wie klein der Unterschied ist zwischen vergangener Wirklichkeit und Traum.* Leo Perutz, "St. Petri Schnee"

Каждый роман Перуца словно билет в те детские ночи, когда дочитывал книгу не в силах отложить её из рук. И это, пожалуй, единственное в чём они схожи между собой. И ещё своей общей мишенью - стыком сна и реальности, видения и яви, суеверия и рационализма. Перуц ведёт читателя по швам, семеня то по одной стороне, то по другой. Читателя, захваченного этим выверенным слаломом оставляющим чувство головокружения, когда перевёрнута последняя страница.
Случилась ли история, проговоренная молодым доктором, с ним на самом деле или это всего лишь удивительно богатый деталями бред? Казалось бы рационализм последних страниц не оставляет сомнений, но Перуцем оставлено достаточно зацепок для тех, кто желает зацепиться за красивую иллюзию. Неужели эта красивая иллюзия всего лишь бред, порождённый травмированным мозгом? Страстный поцелуй в жарко натопленной комнате доктора и такая живая Bibiche?
"Снег святого Петра" - анатомия сна. Его внутренних рессоров. Его генезиса. Пересечение параллельных прямых, довершение оборванного и неродившегося наяву. И как всякий сон видение, описанное в романе Перуца не всегда логично, но полно энергии отдельных, подчас с трудом вяжущихся друг с другом сцен. Как из воспоминания об отце и увиденного в лавке антиквара готического рельефа может родиться целое видение, метящее в тогдашнее чудовищное настоящее тридцатых годов? Увиденная доктором там же у антиквара брошюра "Почему вера в Бога в мире исчезает?" определённо в своём названии предвосхищает философский смысл пригрезившегося.
Старый друг отца, у которого в имении начинает работать врачом д-р Амберг, замышляет грандиозный эксперимент - силой фармацевтики вернуть сперва жителей окрестных деревень, а затем и всех людей к Богу. Ближайшая цель - восстановление Гогенштауффенов на престоле Священной Римской империи германской нации, и восстановления, между прочим, и ея. Даже наследник - вылитый Фридрих Второй - уже подобран и усердно фехтует и изучает французскую грамматику. Дело за малым. Выяснить отчего люди больше не верят в Бога и как эту кривду выпрямить? Для этого он синтезирует некое вещество из поражённых болезнью злаков - снег святого Петра, который и вызывал когда-то в средние века приступы религиозного исступления. Савонарола передаёт привет. Получившееся вещество спаивают пейзанам вместе с дармовыми шнапсом и пивом, но в эксперименте барина, фрайхерра фон Мальхина что-то пошло не так. Вместо того, чтобы к заутрени заполнить церковь и бить там неистово земные поклоны, крестьяне хватают вилы и красные знамена, и распевая Интернационал, идут на эти самые вилы благодетельного барина поднимать. Такая в ХХ веке вера. Перуц вторит Блоку - в белых венчиках из роз ... Причём чуть ли не в первых рядах спешит последний из рода Рюриковичей, сбежавший от большевиков князь Праксатин, работавший в имении управляющим.
Как же искуссно написано, что мечта знатока старинного оружия, фрайхерра фон Мальхин о Рейхе Первом, былинном, отсылает к Рейху Третьему с его культом прошлого величия! Это ведь удивительное прозрение, что Булгаков показал красную чуму через евгеническую инженерию, а Перуц - коричневую! Это один поиск корней помешательства ХХ века. Хотя ответы, конечно, разные. Венский математик точно угадал, что эксперименты с прошлым, колдовство с ним приведут лишь к эффекту бумеранга. Поэтому финал "Снега св. Петра это как если бы Шариков пристрелил профессора Преображенского и доктора Борменталя. Впрочем, кто знает какая тактика умнее - хватать маятник и не давать ему раскачиваться или же пытаться ускорить его бег.
Вторая и пересекающаяся с первой линия романа составляют отношения доктора Амберга с гречанкой Бибиш, которая также работает на фрайхерра фон Мальхина, мало того является его правой рукой, этакой Марией Кюри нового социального порядка. Её, коллегу, проработавшую с ним в одной лаборатории полгода, её, которую доктор безуспешно разыскивал в Берлине, а потом неожиданно увидел на привокзальной площади Оснабрюка, её непобедимой силой сна, видения доктор заполучает в любовницы. И тут как часто любит делать Перуц, он оставляет читателю козырь - знание. Разгадка? Неинтересно! Получи свою разгадку. А всё равно поползёшь за мною по страницам дальше и дальше. Вот оно каково - мастерство Перуца-повествователя!
"Снег святого Петра" отличает от прочих романов Лео Перуца полное отсутствие собственно приключенческой составляющей. Точнее она в зародыше, но не рождается, закончившись как и злосчастный эксперимент, неудачей. Только всполохами прорывается на страницы сумасшедший и свойственный перуцевским вещам таким как "Zwischen neun und neun" ритм, галоп, когда каждая буква выстреливает в читателя и время на её прочтение равно времени ею же описываемому. И всё же чудовищность загадочного эксперимента - будто дьявола вызывают - роднит "Снег святого Петра" с роковым Мастером Страшного суда. В конце концов, оба романа о силе и опасности видений и необходимости быть осторожным в обращении с ними. Только "Снег святого Петра" ещё и об опасности видений социальных. Сегодня нам известно, что определённый отдел мозга отвечает за религиозные представления человека и что есть психотропные препараты, способные на него воздействовать. Кроме этого в 60-е годы синтетические наркотики типа ЛСД применялись для достижения состояний близких к религиозному экстазу. Перуц предвосхитил в своём провидческом романе и это, но главное он предложил свой ответ на вопрос о причинах возникновения и успеха двух тоталитарных течений ХХ века - фашизма и коммунизма.


*И я задумался о том как мала разница между минувшей действительностью и сном. "Снег св. Петра", Лео Перуц