Читая «Илиаду» невольно поражаешься — сколько всего интересного должно было случиться за прошедшие девять лет войны, которые гомеровский эпос обходит стороной, если даже за пару дней, с которых «великий слепой» начинает своё повествование уже успело столько всего важного наслучаться, а главное сложило буйны головушки такое количество крутых вояк! Вот только теперь додумались ахейцы построить что-то вроде лагеря у кораблей, хотя топчутся у Трои уже девять лет. Впрочем, стоит ли всё понимать буквалистски?
Восьмая песнь начинается с отповеди Зевса всем остальным олимпийским богам. Довольно устрашающе грозит он им помноженьем на ноль в том случае, если они снова перебегут ему дорогу и начнут поперёк его воли топить за одну из противоборствующих сторон. После этого он как истинный судья занимает место на горе недалеко от Трои и принимается наблюдать за возобновившейся с утра битвой.
Трояне скрывают засранца Париса, но одновременно и симпатичнее, поскольку защищают свои семьи от надругательства. Но надругательства были вещью обыденной и поэтому Гомера совершенно не смущали. Он явно на стороне ахейцев и даже не пытается играть в объективность. Вопрос не в том падёт ли Троя, а в том когда. Зевс стремится загнать Агамемнона и Ко в угол, чтобы в последний момент все бросились целовать ножки Ахиллесу и просить у него прощение. Чтобы Ахиллес вышел на замену в добавленное судьёй время и сделал хет-трик. Впрочем, даже несмотря на отсутствие интриги — итог матча предрешён предвзятым судейством — нам всё же интересно читать каждую новую песнь.
«Dès que les deux armées se sont rencontrées dans la plaine, les boucliers, les lances, les courageux guerriers couverts d'airain se mêlent, se confondent, et l'on entend de tous côtés le choc terrible des larges boucliers. Les cris de joie des vainqueurs, les cris plaintifs des mourants s'élèvent jusqu'au ciel, et la terre est couverte de sang.»
Когда ты всесильный Зевс, то можешь себе позволить и повозиться со случайностью — взвесить на весах две меры, ахейскую и троянскую, а затем повиноваться вроде бы непредсказуемому жребию. Поскольку речь идёт всего лишь об одном дне войны, то существенных изменений общий план из-за такого элемента случайности вносить не требуется. Посему Зевс может себе позволить такой эксперимент. Хотя мне лично кажется, что всё это только ритуальная возня. Неужели какие-то там жалкие весы могут быть неподвластны самому Зевсу? В общем, горькая долюшка выпала ахейцам/данайцам. Прямиком в их порядки Зевс швырнул молнию, которую те правильно распознали как кару громовержца. В рядах греков начинается сумятица, в которой самого старика Нестора чуть не постигла незавидная участь грянуться наземь и загреметь доспехами, если бы за него не заступились Одиссей с Диомедом. Именно в колесницу Диомеда Нестор садится возничим, и вместе они отправляются на охоту за Гектором. Это явно не входит в планы Зевса, поэтому он сразу метает очередную молнию прямо под ноги диомедовым коням. Все так перепугались, что даже сам патриарх Нестор, хладнокровнейший и видавший виды тёртый калач, выдаёт нечто неуловимо пораженческое:
«Друг Диомед, оборачивай к бегству коней быстроногих.
Или не чувствуешь ты, не тебе от Кронида [Зевса] победа!
Ныне его на бою громомещущий Зевс прославляет,
Гектора; после, быть может, когда возжелает, дарует
Славу и нам. Человек не преложит советов Зевеса,
Сколько бы ни был он силен: могучее он, громовержец!»

Диомед ему отвечает в том духе, что, дескать, если мы сейчас смотаем удочки, завтра все скажут, что Диомед наклал в штаны перед великим Гектором. А это хуже смерти. На это Нестор довольно слабенько возражает, что никто не поверит в трусость такого крутого воина, как Диомед. (И действительно мы помним, как он в одной из предыдущих песен смял в одиночку почти половину троянской армии). Колесница Диомеда разворачивается, а Гектор вослед обзывается девчонкой.
[354x220]
Воодушевлённый подмогой из небесной канцелярии, Гектор решает запустить в стан ахейцев «красного петуха», чтобы спалить все корабли, отрезав осаждающим путь назад.
Отличный план, но явно не по душе Гере, которая неожиданно пытается обрести союзника в лице зевесова брата Посейдона, но тот на первых порах возмущённо отказывается плести интриги против братца. Кажется, что ахейцы остались один на один со своими окрылёнными поддержкой Зевса врагами. Агамемнон толкает перед войскам не подобающую вождю речь, всё пропало, гипс снимают, клиент уезжает...
После кровопролитнейшего месилова троянцам во главе с Гектором удаётся прорваться ̶в̶ ̶ш̶т̶р̶а̶ф̶н̶у̶ю̶ ̶п̶л̶о̶щ̶а̶д̶к̶у̶ почти вплотную к кораблям, даже миновав свежевырытый ров. Спасать ситуацию решают кумушки Гера и Афина. Зевс, видя это, обещает всыпать Афине по первое число, но не Гере. Жену он всё-таки немного побаивается. В общем какой-то подкаблучник и странно, что обычно столь воинственный Зевс тут выдаёт: «Но против Геры не столько я злобен, не столько я гневен» Под-ка-блуч-ник!
Так или иначе, а Зевс через свою посыльную возвращает намылившихся было воевать за ахейцев парочку и те ни с чем возвращаются на Олимп.
Тем временем наступает ночь и троянцы, наслушавшись ободряющих речей Гектора, останавливаются лагерем перед станом ахейцев, полные решимости с первыми лучами зари разделаться с досужими пришельцами раз и навсегда. Они даже не подозревают, что Зевс играет с ними как кот с мышью перед тем, как перегрызть ей хребет. Молятся там себе. Надежды питают. А судья уже знает когда и где он даст липовый одиннадцатиметровый. Когда удалит за незначительное нарушение главного их игрока. Нет, всё-таки троянцы мне симпатичнее. И хочется, чтобы какой-нибудь более крутой бог пришёл и ввалил Зевсу за его хитрожопость и манипулирование судьбами людей в интересах своих знакомых.