А за скрюченной рекой
В скрюченном домишке
Жили летом и зимой
Скрюченные мышки. Хотелось бы пожить в этом скрюченном городишке из "Кабинета доктора Калигари"! И вовсе не страшен режущий по ночам всех и вся лунатик в водолазке. Что-то в этом причудливом фильме есть от балета, от музыкального театра: плавные движения душевнобольных в саду лечебницы, изгибы горизонта, грация движения и грация неподвижной смерти. И даже скачущие буквы кадров с текстом разрывают привычный поток линий и как бы приплясывают. Весь фильм как ожившая картина Кирхнера!
Картина весьма ясных образов. Как любит говорить Белковский - нет ничего логичнее настоящего сумасшедшего бреда. Но самое интересное, что зритель ведётся на рассказ очевидного пациента жёлтого дома. Ведь диалог Франца со стариком проходит на фоне явно тронувшейся умом фройляйн и массивной каменной стены! И всё же зритель увлекается и, увлекаемый, забывает о неблагонадёжности рассказчика — виной тому его внутренняя логика. (Вот почему люди верят в "распятых мальчиков" даже если им о них рассказывают штатные актёры магазина на диване.) Это общее ещё начало пропаганды и искусства — их, если хотите сказочное начало. И очень символично, что именно в 1920-м году в Германии такой фильм появился! Нужно только разведать верный набор заклинаний, чтобы подчинить волю другого человека, заставив его убивать. Например, шишку в ратуше, который заносчиво заставил ждать почтенного доктора в общей очереди. В конечном итоге все правительства стран-участниц Первой Мировой войны, некоторые до горького конца, играли своих докторов Калигари и посылали своих живущих в скудных ящиках сомнамбул убивать. И умирать. Поэтому история, которую поведал Франц внутренне логична и даже более близка к реальности, чем будни сумасшедшего дома явленные в последнем, 'реальном' действии фильма.
[450x337]