Экранизация должна быть на орбите первоисточника. Приблизится слишком близко - получится, как у Бортко в длинном и скучном "Идиоте", в котором режиссёр отказался от какого-либо самостоятельного сценария, а просто слепо следовал роману. Такие переносы на плёнку имеют свою эстетическую ценность, но она подобна аудио-книге. Голос чтеца, музыкальные номера в паузах. Не самостоятельное произведение. Если же создатели экранизации удалятся слишком далеко от оригинала, то может оборваться живительная смысловая связь с ним - плодотворная для восприятия. Фильм отрывается от книги и живёт уже своей жизнью.
Фильм Фолкера Шлёндорфа - попал точно на орбиту, оба произведения равноудалены, не теряя при этом связи. "Жестяной барабан" я прочитал 12 лет назад, но многие сцены книги всплывали в памяти с кристальной чёткостью. Удивительно до чего махина книги сложнее, эпичнее, чем бьющий калейдоскопом нескольких картин фильм. Ярчайшая эксцентрика ещё за десятилетия до "Амели", умные, но читаемые образы; попроще - с заменой Бетховена на Гитлера и обратно (Напомнило мне нашего директора, который заменил Ленина в своём кабинете на Пушкина, оставаясь ярым коммунистом.) Посложнее с картой - на дне рождении брата Оскара отец гордо показывает по ней гостям победоносное продвижение вермахта, а уже через четыре года видно как скукожились клещи германский дивизий, приведя за собой удавку фронтов со всех германских сторон.
А как чудесно показан предвоенный Гданьск, весь этот Данцигнаш - мускулистый и напористый. И - какое свинство! - в исконно тевтонском городе - пошта. Огромная дуга перекинута от прятавшихся в подвале поляков до знаменитой "сцены с калмыком". А между ними - безумный пикник на берегу Нормандии. Там, куда вот-вот нагрянет война.
Что за чудесная метафора с барабаном! Искусство с его силой непосредственности? (Как Оскархен превращает митинг нацистов в венские танцульки!) Просто человеческое сердце с его дробью? В любом случае, мне кажется барабан нельзя рассматривать отдельно от крика. Штеблер написал целую симфонию для четырёх крикунов. Крик и барабан в принципе самые мощные выразительные средства в музыке - вспоминается Тоска - крик Каварадосси и дробь означающая смену караула перед расстрелом, перед началом Vissi d'arte.
Эта метафора мира - суп из мочи и жаб, которым Оскархена накормили злые соседские дети... Но я всё же себя спрашиваю - почему Оскар не ушёл из жизни? Почему просто перестал расти, сделав себе ещё слабее в этом мире? Какой-то Троцкий выходит - то бишь - ни мира, ни войны... с миром. Видимо, пришло время перечитать махину Грасса.

Задворки тоталитарного государства. Ведь так Набоков отзывался о герое Зощенко - только бодрый дебил может, мол, на них выжить. Не только. Поиск спасения от кричащего ужаса мира - под юбкой - ближайшее состояние к тому, добытийному. Разведённый слюной порошок - эрзац близости.
И что интересно - лошадиная голова, похоже, вторая после "Крёстного отца" в кинематографе 70-ых.
[700x294]