[180x240]
За распахнутой фрамугой оглушительно стрекотала ночная живность. Писатель обожал садиться за книгу такими вечерами - грубыми поджопниками выпроводив девиц и ослепительным щербатым оскалом - засидевшихся приятелей, он устраивался на похожем на боксёрскую грушу кожаном диване в гостиной, брал на колени лэптоп и принимался торопливо настукивать продолжение своей рождающейся не без мук книги. Когда в поисках подходящего прилагательного или необычного наречия писатель морщил испещренную татуировками лысую голову, она начинала походить на сдутый футбольный мяч - из тех, которыми играли в пятидесятые. Пока лёд в коктейльчике, стоящем на столе рядом с диваном таял, он успел наколотить следующее: "Был осенний день. Я вышел глотнуть свежего воздуха. После вчерашнего боя потягивал заплывший глаз и чесалась лунка от правого верхнего резца... " Писатель сладострастно потеребил своё правое ухо, размышляя дополнить ли конец предложения словами "во рту", но затем всё-таки решил оставить всё как было. За окном верещала ночная живность, на рюмашке с коктейлем осела испарина. Писатель был погружён в работу. Он был уверен, что его книга нокаутирует читателя, особенно его коллег-писателей в далёкой снежной России. Поэтому оливковые светящиеся в полумраке гостиной ногти проворно выстукивали на клавиатуре морзянку будущего бестселлера.