Меня всегда мучает совесть, если я опаздываю. Возможно так даёт о себе знать моя исчезнувшая лет семь назад пунктуальность. На этот раз я пришёл на площадь минут пять после полудня. Возле установленного нашей ассоциацией "сухого" туалета были нагромождены скамейки из вторсырья. Значит их оставили так с вечера, уходя на ночь. С утра праздник должен был продолжиться. Я очевидно припёрся раньше всех. Усевшись неподалёку я стал ждать. Сочувствовавших на площади перед сценой и за столами под тентом было больше, чем собственно велолюбителей. Жара сменялась холодом, когда солнце пряталось за облака - то я изнемогал и покрывался испариной, то уже жалел, что не прихватил с собой шерстяную кофту. Наконец, пришли ребята, и мы расставили всё по местам. Движуха же всё не начиналась. В туалет прошёл исхудавший до состояния рентгена бродяга прошамкав что-то беззубым ртом и чуть не снеся с петель дверь. Время от времени какие-то люди подходили к нам посидеть, знакомились со мной, рассказывали что-то и уходили. Так пришёл один загорелый усач с выжженными волосами. Закинув ногу на ногу он распустил из шорт по скамейке мошонку - благо в этой позе пьяного Геркулеса он просидел недолго. Его монолог был целиком посвящен прелестям жизни в дали от цивилизации. Духовой оркестр в центре площади сыграл кажется все известные мне мелодии, доигрался даже до "Коробейников" и Катюши. Туалетом порой интересовались, иногда заходили внутрь. Было и что заходили не поинтересовавшись. Разговор с коллегами как-то не клеился. Тут мне неожиданно протянули стаканчик пива, который я старался потом пить как можно медленнее, чтобы не подумали, что я алкоголик. Вообще, есть только одна вещь в которой человек признаётся быстрее и тяжелее всего - в своём алкоголизме. Я понял, что без допинга это великое сидение мне не сдюжить. Вовремя подвернулась пачка купонов на бесплатный напиток для волонтёров. Выпросив себе четыре я успокоился. Теперь можно было и подождать. Рядом наворачивали круги диковинные велосипеды о двух рамах. Под одобрительный рёв толпы объявлялись викторины. Тут я вспомнил два изречения - про "мы чужие на этом празднике жизни" и знаменитое иваново "девушки красивые, музыка хорошая..." Невольно улыбнулся, вспомнив вдруг его спустя столько лет и в такой обстановке. В толпе иногда узнавались какие-то невероятные знакомые, кто-то принёс колоду карт и шахматы. Меня научили какой-то нехитрой игре - смеси дурака и пьяницы. К этому времени я уже дважды наведывался за добавкой. Причём всегда, после того, как за своей добавкой шёл кто-то другой. Пьянством это дело, конечно, назвать трудно, так стаканчики были по 0.25, но зато пиво не успевало нагреться на солнце. Оркестр ушёл и снова вернулся с той же программой. Меня начинало тянуть в сон. Я подумал, что если предложу сидевшей справа девушке которой меня даже не представили сыграть партию шахмат она примет меня за идиота. Поэтому расставив фигуры я сыграл с собой. Самое сложное, когда играешь в моношахматы в подобной ситуации не перепутать чей ход - белых или черных. Партию я так и не доиграл - ровно в шесть начали всё сворачивать. Покачиваясь на видавшей виды стремянке, я с помощью кусачек снял транспарант-вывеску. Бродяга, который утром чуть не сломал туалет, сидел на другой стороне площади и делал вид, что умеет играть на гитаре.