В колонках играет - Puccini "La Boheme"

Несмотря на ангину, выбрался вчера на такси (!) в БТ на Богему - никак не мог пропустить своей любимой оперы. Господи, какое же удовольствие я получил (несмотря на то, что уши были слегка заложены после насморка.) Болезнь как бы отступила. Три часа пролетели как один, и только антракты казались бесконечно долгими. Моеиу восприятию не помешало ни достаточно шумное поведение партера и неуместные смешки дамочек, которые почему-то считают, что вправе прерывать отдых других людей, ни то, что первый и второй акты я слышал наверное раз двадцать, не говоря уже о хрестоматийных ариозо и ариях. Есть что-то удивительно привлекающее в этой истории. Бесконечно трогательное, грустное и смешное слилось в этой гениальной музыке. Трогательное, как расставание философа Коллена со своим старым плащом, который он решает продать, чтобы внести вклад в общую лепту друзей в помощь умирающей Мими. Грустного значительно больше - и расставание у заставы д'Анфер, и сцена смерти, когда все уже знают, но подавленно молчат, а Рудольф смотрит на них недоумевающе и произносит сдавленным голосом: "Что? Что вы на меня ТАК смотрите?". Но и смешного не меньше - потрясающая атмосфера в компании художника, поэта, философа и музыканта: чего стоит только имитация великосветского раута и бала в четвёртом акте... Остаётся только пожалеть, что Богему можно видеть так редко -
предыдущее представление состоялось 12 марта 2006 года.

"Туринская премьера "Богемы", которой дирижировал Артуро Тосканини, способствовала ещё большей известности композитора, прославленного после постановки "Манон", во всяком случае, его успеху у публики, тогда как критика проявила некоторую сдержанность. Напротив, миланская пресса выразила гораздо большее одобрение, сходное с мнением зрителей. И время подтвердило их правоту, потому что "Богема" стала одной из самых популярных опер в мире, быть может, превосходящей все другие как в драматическом, так и в музыкальном отношении.

Сюжет сам по себе настолько удачен, что лучше не придумаешь. Главные герои - молоды, это четверо мужчин и две женщины: мы знаем, что они живут независимо, но бедно, жизнью, полной одних мечтаний и надежд, и тем более привлекательной для сердца публики, что она любит пофантазировать и поплакать по поводу мелких горестей (хотя какая разница, мелкие они или крупные?). К тому же здесь есть развлекательные и сатирические сцены, которые уравновешивают грустные и ностальгические: например, одна из двух влюблённых пар, Мюзетта и Марсель, часто вступают в перебранку, чтобы лучше оттенить другую пару, Мими и Рудольфа, стоящую в центре драмы.

Атмосфера передано прекрасно - как мансарды, где живут художники и интеллектуалы, так и парижского Латинского квартала. Быть может, это и не Париж, а больше напоминает Милан, с добавлением некоторых колоритных деталей, создающих впечатление большого города: факт тот, что зрительная и слуховая иллюзия в конце концов достигается. И это чудо, потому что Пуччини вдобавок создаёт всякого рода комбинации. Помимо позднеромантической оркестровки, богатой изобразительными эффектами, воздушной, чистой или взрывающейся, как фейерверк, следует отметить повторяющиеся пустые аккорды в духе настойчивой архаики Стравинского, григорианские мелопеи, прозрачность инструментовки и динамики в подражание восточной музыке.

Эта красочная атмосфера дышит молодостью, исполнена пылкостью, с какой бросают друг на друга взоры наши герои, радостные или грустные, и пронизывает все времена года своей чувственностью. Чтобы картина стала ещё более живой, нет ничего лучше, как рассыпать точное количество мелких описательных деталей, использую инструменты, чьи партии подчинены критериям камерности; одновременно возникает целая серия свободно построенных мелодий, которые, отличаясь то краткостью и разноцветной мозаичностью письма, то восторженной порывистостью, развиваются спонтанно и естественно. Но какие же моменты являются наиболее характерными, самыми значительными? Каждая картина (действие), короткая и отлично скомпанованная, завершается столь же удачно, непременно эффектной находкой (Пуччини работал над этим и после премьеры).

Первая картина разделена на две части с различными эпизодами. В первой части блещет остроумие свободных художников, они отделываются от хозяина дома, при этом едко высмеивая женщин. Приход Мими знаменует начало второй части, основанной на лирических темах двух романсов - Рудольфа и Мими: два дуэта в начале и в конце, словно состязаются друг с другом, один воспевая поэзию жизни, другой - любовь, рождающуюся в сердцах белошвейки и поэта.

Бесконечный поток острот, согревающий озябших художников, сменяется беседой и признаниями влюблённых, изображённых с изяществом и нескрываемой эмоциональностью в духе Массне; эта восторженная сцена, завершаясь, оставляет как бы лёгкий пенистый след.

Начало второй картины (тоже в двух частях) не столь богато музыкальными открытиями, но праздничный характер различных, тесно слитых друг с другом, словно импровизированных сцен сообщает весёлость первой части, проникнутой также лёгкими, но настойчивыми меланхолическими нотами. В центре второй части - образ Мюзетты: в музыке вальса воспевается легкомысленный образ жизни; великолепный, хотя и короткий, хоровой эпизод переходит в марш, в котором победоносность смешана с тревогой: звучит прекрасное прощание с уходящей молодостью. Живописность преобладает в третьей картине, "У заставы" и предвосхищает характер эпилога оперы, сцены смерти Мими. Смятённые объяснения двух влюблённых, вынужденных расстаться, противопоставлены перебранке Мюзетты и Марселя, эти два дуэта хорошо дополняют друг друга.

Четвёртая картина - фатальное повторение первой. Четверо друзей вновь создают атмосферу веселья, но на этот раз в ней есть что-то искусственное, что-то хотя и шутливое. но гнетущее. Вновь входит Мими, и действие снова развивается по-иному, теперь уже определённо трагически. Ария Коллена, искусная эпитафия старому плащу, восходящая к арии "Так, старый Джон" (из "Фальстафа" Верди) знаменует высшую точку напряжения знаменитой сцены, которая потом становится ещё более душераздирающей, когда звучит дуэт Мими и Рудольфа: двое вспоминают прошлую счастливую любовь под мрачным взглядом смерти - в оркестре словно слышна её погребальная каденция.

Слабый светильник жизни Мими угасает; это, быть может, первая беззащитная героиня мелодрамы, образ которой выражает слабость, больше того, иллюзорность отстаиваемых нравственных принципов, что придавали величие героям прежнего мира. С Мими начинются образы героинь, ничем не выделяющихся в жизни, кроме своей явной, безупречной невинности. Как это будет и в случае с Мелизандой Метерлинка - Дебюсси, с героями Чаплина, Пуччини попытался замаскировать грустную реальность, украсив драму колоритными бытовыми сценами, а также выверенной инструментальной формой и системой мотивов, переходящих из одной части оперы в другую. В целом он не захотел предаться во власть беспорядочной эмоциональности. Но никто не может помешать тому, чтобы в конце оперы раздались безудержные рыдания."

Г. Маркези