Антисемитизм всегда был неотъемлемой частью российского патриотического дискурса. Начиная с пуришкевичей, дубровиных, казаков с плетью наперевес и погромов. СССР, настроенный в первые годы своего существования действительно антифашистски по мере утверждения единоличной власти Сталина испытал сильный крен в сторону антисемитизма уже в ходе расправы над "ленинской гвардией" в ходе т.н. "московских процессов". Поздний же сталинизм вообще характеризуется открытым антисемитизмом. Антифашизм же в военные годы связан больше с самим фактом нападения фашистской оси на СССР. Т.е. фашизм в военные годы - это идеология врага. Неслучайно в "медовый месяц" Сталина и Гитлера в 1939-40 годах критика фашизма практически прекратилась, как в СССР, так и со стороны Коминтерна. Поэтому, когда нашист называет себя антифашистом имеется ввиду не его отрицание теории и практики этого движения, а отрицание операции Барбаросса. При этом такие важные элементы внутреннего устройства этих режимов, как антисемитизм, вождизм, популизм вполне могут разделяться.
К тому же, бросается в глаза сходство этой чудовищной формулировки с клеймом, которым в тридцатые годы припечатывали социал-демократов в Европе. Поскольку те были главными конкурентами компартий за голоса рабочих с лёгкой руки Сталина их окрестили "социал-фашисты". Теперь мы видим, как у этого семидесятилетнего уродца появился не менее уродливый брат. Жидо-бандеровец.