Сколько отцов отмеряло облизанным пальцем
Главы параграфов выучить детям страдальцам.
Старше меня эта книга, хоть и не на много,
Правда по виду папирус эпохи Рамзеса Второго.
Много подчёркнуто здесь и затёрто какою-то стервой,
Капнуто маслом растительным, между сто первой
И сто второй позабыли закладку-талончик
.тобус, троллейбус, трамвай. Затянув среди строчек
Россыпь пробоин в бумаге, как новый он, впрочем
Кажется ехавший с ним (по нему) уже школу закончил.
Тёрли усердно здесь ластиком, мыли водою -
Взгляд угадает у Гоголя член с бородою,
Кт●-т● все ●, сл●вн● в пейнте залил, так страница -
Бедный Маранцман не знал во что он превратится.

"Эти сдаю. Да, пожалуйста... Мною попорчен
Угол форзаца? Что меньше бумаги, чем скотча?
Нет оглавления? Пушкин - болельщик Аякса?
Тут протекла моя ручка, от этого клякса,
За остальное ж взыщите с владельцев, вот список -
Мне целый год попадались обмылки ирисок."

Новым учебником радует школьников школа -
Подпись размашиста мэра столицы Лужкова
Пафос воззвания к юному другу венчает,
Хруст переплёта, в обложке себя угадает
Глаз в отражении, прянен дух краски -
Не пририсованы всем в нём фашистские каски.
"Двадцать учебников было для вашего класса,
Ярыгин, тебе раскуроченный, старый достался."