С интервью у меня всегда проблемы. По большому счету это не нужно ни мне, ни вам. Может, даже и читателям не нужно. Но так заведено: все делают вид, что без этого не обойтись. Поэтому я категорически не люблю давать интервью. Но сегодня мы сделаем вид.

Я не отношусь к себе серьезно, как к актрисе. Я люблю свою профессию и очень ею дорожу, но никаких иллюзий по поводу высшего актерского предназначения у меня нет.

Ненавижу играть спектакли. Я обожаю репетировать, потому что это самое интересное, что есть в профессии: копаться, придумывать, узнавать.

Способна ли я ненавидеть? Люди делятся на тех, которых ты можешь оправдать, и на тех, чьи поступки ты никогда не оправдаешь, потому что эти люди — другие во всем. У них другое представление о добре и зле, у них другая линза в глазу, другая ушная раковина. Я не могу их ненавидеть, как не могу ненавидеть волка, черепаху или змею.

У меня есть дурные привычки. Например, сигареты. А еще мне нужна музыка. Я одеваюсь под музыку, просыпаюсь под музыку и вообще все делаю под музыку. Мне одиноко без музыки. Когда я забываю дома наушники, у меня начинается паника.

Последний раз я рыдала, когда слушала Баха в исполнении Эмиля Гилельса. Потом уже я показала этот ролик одной пианистке, и она сразу заплакала. Теперь у моих слез есть какое-то оправдание.