[160x213]
Осень 1347 года. Уже десять лет идет война между Францией и
Англией, которую потом назовут Столетней. Британцы уже захватили большую часть
французских земель, а теперь взяли в осаду портовый город Кале…

Долгие месяцы длилась осада. Люди отважно защищали свой город, но силы иссякали,
таяли запасы еды. И страшнее голода терзала мука безнадежности, всем было ясно:
еще немного, и город, оставшийся без помощи, падет.
Пусть за стены Кале выйдут и станут перед победителем шестеро наиболее
именитых граждан города — в одних только сорочках, босые, с непокрытыми
головами, с веревками на шее и с ключами от города в руках, пусть примут смерть,
и тогда, обещал король англичан Эдуард III, всем остальным будет дарована жизнь.


Собравшиеся на торговой площади люди обреченно слушали слова бургомистра:
разве кто-то из знатных согласится умереть за них? Над всегда шумной площадью
повисла тишина...

[280x179]Но вот вперед выступил Эсташ де Сен-Пьер — старейший и знатнейший житель Кале. Следом вышли еще пятеро: Жан д’Эр, братья Жан и Пьер де Виссан, потом Андрьед Андр и Жан ди Фиенн. Выполняя унизительные требования Эдуарда, они сняли одежду и обувь, оставшись в длинных сорочках, повязали на шею веревку, знак рабства и позора, и медленно двинулись к городским воротам...

Эдуард сдержал свое обещание — шесть именитых граждан спасли город.


Пять столетий спустя, в 1884 году, мало кому известный скульптор Огюст Роден получил от властей Кале заказ на памятник Эсташу де Сен-Пьеру. Но, восхищенный подвигом людей, решившихся пожертвовать собой ради спасения родного города, Роден не мог не рассказать об оставшихся пяти. Через четыре года он представил заказчикам своих «Граждан Кале». Скульптура была настолько реалистична и глубоко правдива, что сначала от нее отказались... Только через семь лет памятник все-таки отлили в бронзе.
[700x525]

Шесть человеческих фигур навечно застыли в своем первом шаге к смерти ради
жизни других. Но это и не люди вовсе, а силы, вырастающие и борющиеся в человеке, когда он этот шаг совершает.

Позади всех — Андрьед Андр и Жан ди Фиенн. Им так хочется жить! Их так
страшит смерть, что они закрывают лица руками — лишь бы не видеть ее. Само
отчаяние приняло здесь человеческий облик.

Рядом еще двое — братья де Виссан. Пьер резко повернулся и, подняв руку,
зовет идти. Они больше не боятся и готовы достойно встретить смерть. Но и им
причиняет нестерпимую боль мысль о гибели.

Слева от Пьера Эсташ де Сен-Пьер. Он уже сделал первый роковой шаг — он
старик и ему не страшно умирать. Но страдания и скорбь давят на его когда-то
сильные плечи, покорность судьбе заставила склонить когда-то гордо поднятую
голову.

И только Жан д'Эр, не отводя взгляда, смотрит прямо вперед. В его руках —
ключ от родного города. Глубокие морщины пересекли его лоб, губы плотно сжаты,
но страх уже не властен над ним. Он защитил свой город. И победил.

...Когда их привели к Эдуарду, тот немедленно позвал палачей. Но молодая
королева, уроженка Фландрии, бросилась перед супругом на колени и молила
пощадить ее соотечественников. Король не мог ей отказать, ведь она ждала его
ребенка. Но ярче этого чуда — пример мужества и готовности отдать свою жизнь
ради спасения других.

Почти в человеческий рост выполнены фигуры памятника. Роден не делал
постамента, он хотел, чтобы герои Кале не возвышались над людьми, но всегда были
среди них, на той самой площади, с которой когда-то ушли.


Светлана Обухова "Граждане города Кале"



[700x525]
Это трагическое событие в истории Кале не
сказалось на судьбе Франции, но запало в народную память, чтобы спустя века
отозваться  в бронзе Огюста Родена.

Роден вошёл в искусство в безличные времена,
которые в двухтысячелетней истории европейской скульптуры неизменно следовали за
головокружительными взлётами. Греки распознали в человеческом теле красоту сродни той, что нашли в поэзии и музыке, но потомки сочли её достойной
пребывания лишь в глубинах христианских душ. Чудо совершенства повторилось в
сумрачной Флоренции, но вознесясь к заоблачным высотам Микеланджело, оказалось в
трагической пустоте. Бернини тщетно пытался вернуть ваяние к жизни, - оно пошло
по ложному пути, проторённому блестящими мастерами, сменившими одиноких гениев.


Скульптура стала отзвуком искусства, игрушкой фасадов и интерьеров. Площади
Европы увенчались фигурами мужей, чьи тела томились под складками тог и
выправкой мундиров. Очаровательные купальщицы тешили пресыщенный вкус наподобие
пикантных блюд. Нужен был некто, наделенный силой духа, чтобы покончить с
затянувшимся наваждением.

Так появился Роден.

Судьба не спешила выказать ему благоволение. Он мёрз в ледяных студиях, работал
подмастерьем в скульптурных мастерских. Волнующие замыслы, не дождавшиеся своего
часа, перегорали в его душе. В тридцать пять лет - беден и не известен, он и в
сорок пять, на пороге славы, отчаянно боролся с нуждой.

Крепкий упорством простолюдина, он выстоял. За стенами мастерской кипели будни и
праздники Третьей Республики. Переваривая соки провинций и колоний, Париж рос
как на дрожжах, превращаясь в столицу мира, рай художников и скульпторов.
Служанки, белошвейки, актрисы, со всех концов Европы стекались на рынок моделей,
служа идеалам искусства при свете дня и разделяя ложе своих Пигмалионов по
вечерам.

Горечь недавних поражений под Мецем и Седаном не утратила остроты, напомнила давнишние унижения Столетней войны. Суждено ли французам искупить позор, вернуть достоинство и славу? На волне патриотического оживления муниципалитет Кале предложил Родену возвести монумент в честь своих предков.

Величие подвига захватило скульптора. Летописец поведал, что шестеро героев были знатными купцами, ценили блага жизни, гордились уважением сограждан. Двое из них, Жак и Пьер Виссан были молоды, богаты и, видно, крепко любили друг друга, коль решили не разлучаться и в смерти.

Поразительна двойственность человеческой натуры! В тайниках души таятся порывы, о которых не всякий и ведает. Плоть боязлива, но дух высокомерен. Как тростник, колеблется человек между спасительным себялюбием и вспыльчивой самоотверженностью. И когда наступает гибельный миг, дух пренебрегает оболочкой плоти и воспаряет. Как выразить анатомию подвига скромными средствами ремесла скульптора?

Роден чувствовал, что обобщенный образ одинокого героя обеднит предание. Он покажет своих бюргеров всех вместе. Он изобразит их в движении. Глаза и лица могут поведать о многом, но разве руки менее выразительны, разве тело безразлично к терзаниям души? Он создаст сагу, которая пронзит сердца, как «Песнь о Роланде»!

Члены жюри ожидали увидеть героев, шествующих навстречу гибели торжественной
поступью. Они не ощущают пафоса, их удручает отсутствие элегантности.Роден отвечает открытым письмом. Пафос его работы - неброское надменное мужество галльской души. Он заканчивает словами, которые стали творческим кредо многих поколений: « Я – скульптор, который стремится только к одному - к шедевру и для которого требования искусства превыше любых других».

Граждане Кале – перед нами. Они бредут подавленные и униженные. Их мысли
лихорадочно пробегают книгу жизни. Их лица близко, к складкам рубах можно
прикоснуться рукой.

Жан д’Эр возглавляет процессию. Он задвинул страх
и боль на задворки сознания. Приготовился к главному, что осталось свершить.
Черты суровы, в углах губ тень горькой насмешки. Пальцы ступней вгрызаются в
землю, руки сжали ключ мёртвой хваткой. Печать героизма выделила это лицо из
тысячи.

Эсташ де Сен-Пьер пророчески величав. Он силится постичь некую тайну. Его шаги
неверны, глаза застлал туман. Он бережёт остатки сил жизни, чтобы выплеснуть их
в последний миг. Он станет перед предводителем англичан на колени -
«Всемилостивый король! Вот шестеро нас, которые когда-то были честными купцами и
почтенными горожанами. Прими ключи. Предаёмся твоей воле, чтоб спасти тех, кто
ещё жив».

В 1895 году на древней площади Кале покрывало памятника спало, но вместо рокота восторга донёсся стыдливый ропот недоумения. Толпа не узрела привычной аллегории. Взору предстали сиротливые фигуры, которые оскорбляли чувства патриотов. Не может быть, чтоб это был монумент, который ждала Франция!

Так сделан был ещё один шаг в искусстве.

Настанет срок, пелена спадёт с предубеждённых глаз и скорбное величие шести содрогающихся от предмогильного хлада тел тронет сердце каждого. Бюргеры Кале станут гражданами мира. Наступит золотой век скульптуры, который окажется и не веком вовсе, а так плотно сжатым по времени мигом, что расцвет, соседствуя с упадком, предварял последующий расцвет и следующий за ним по пятам новый упадок.
Те времена ушли. На дворе - холодная безвольная осень, остатние светлые дни, над которыми витает горечь предчувствий. Когда, сотрясаемая нашествием новых гуннов, возлюбленная культура Европы перезрелым плодом падёт к их ногам, - дождётся ли бронза, погребённая под обломками веков, возрождения, чтобы поведать об усопшем золотом миге?


Вадим Смоленский "Граждане Кале"

Kunstmuseum Basel
Kunstmuseum Basel - Parterre