Шустер работал на курсах уборщиком. До эмиграции тренировал молодежную сборную Риги по боксу. Лет в пятьдесят сохранял динамизм, рельефную мускулатуру и некоторую агрессивность. Его раздражали чернокожие.
Целыми днями Шустер занимался уборкой. Он выметал мусор, наполнял кипятильник, перетаскивал стулья. Когда он приближался со шваброй, учащиеся вставали, чтобы не мешать. Все, кроме чернокожих.
Черные юноши продолжали курить и раскачиваться на табуретках. Всякое рвение было им органически чуждо.
Шустер ждал минуту. Затем подходил ближе, отставлял швабру и на странном языке угрожающе выкрикивал:
– Ап, блядь!..
Его лицо покрывалось нежным и страшным румянцем:
– Я кому-то сказал – ап, блядь! И еще через секунду:
– Я кого-то в последний раз спрашиваю – ап?! Или не ап?!
Черные ребята нехотя поднимались, бормоча:
– О'кей! О'кей…
– Понимают, – радовался Шустер, – хоть и с юга…