Когда я училась на психолога, одна наша преподша по социологии, Марина, дала нам задание - написать эссе. Тема - какой-то день из жизни. Выдающийся или нет - но написать. Ну, я написала и сдала. И вот Марина первая зародила во мне мысль о том, что писать можно вообще о чём хочешь.
Она сказала:
-Ты знаешь, Оля, вот твоё эссе - фигня, в общем, какая - то, а так интересно! Ты пиши! Тебе надо писать и публиковацца.
Это моё эссэ было опубликовано в сборнике наших студенческих работ, изданного каким-то микроскопическим тиражом в городе Сыктывкаре. Я погордилась немного, канешна, но как-то никто не придал этому значения.
А сейчас я в своих развалах нашла файлик, и решила это эссэ запостить, почему бы и нет?
Просто события, описанные мной в рассказике относяца к 2000 году.
И никого среди описанных персонажей в моей жизни, практически, не осталось, кроме институцкой подруги.
Итак, вашему вниманию - "День, как день"




Наверное, и у меня, и у большинства других людей, утро начинается примерно так же, как у месье Венсана, неизменного персонажа лингафонного курса французского языка:
«Месье Венсан просыпается каждое утро в семь утра. Он принимает душ, чистит зубы, бреется своей электрической бритвой, одевается, завтракает и идёт на работу».
Правда, на работу мне ходить не надо, но встаю я тоже в семь утра.
От месье Венсана меня отличает так же то, что у меня нет электрической бритвы – во-первых, я не бреюсь, а, во-вторых, я всё-таки женщина.
Вместо бритья я делаю макияж.
Но это потом.
А сначала я просыпаюсь от того, что включается магнитофон, и «Одинокого пастуха» я слушаю в полудрёме, как бы объединяя эту нежнейшую мелодию со сном.
На «Крёстном отце» я заставляю себя вылезти из-под одеяла, и с закрытыми глазами тащусь в ванную комнату, а затем на кухню, посмотреть – сколько там на градуснике.
По дороге я машинально глажу тянущиеся ко мне кошачьи морды – ровно пять штук.
Так мы здороваемся.
Потом, включив чайник, я бреду в комнату будить мужа.
Мы пьём кофе и молчим или разговариваем – по настроению. Но молчание не угнетает, и темы для разговоров не кончаются, хотя мы вместе уже десять лет.
Это были очень и очень непростые десять лет, но сейчас я пишу всего об одном дне – обычном, похожем и непохожем на остальные 365.
Проводив мужа на работу, я кормлю кошек, раскладываю по мискам варёного минтая и голосом местечковой бандорши занюханного борделя, подгоняющей персонал словами: «За работу, девочки, за работу!» кричу:
- Девочкииии! Шведский стооол!
«Девочки» несутся сломя голову, топот стоит, как от стада буйволов, и никого не смущает то обстоятельство, что одна из «девочек» - огромный кот Григорий.
Потом я приступаю к макияжу.
Делаю я это с удовольствием и по-разному: от настроения зависит, от того, что предстоит – какие дела, люди, встречи.
Сегодня я крашусь «под ненакрашенную»: чуть-чуть губки, чуть-чуть глазки. Мне предстоит сейчас прогулка с собакой – это ещё одна черта, которая отличает меня от месье Венсана.
Моя собака, мой пёс, мой Бакс…Бакс-Собакс…
Он появился в моей жизни шесть лет назад, в декабре, под католическое Рождество, уже взрослым - маленький несчастный зверь. Тогда в нашем загаженном и заплёванном подъезде ещё не было домофона, и пёсик лежал у лифта грязным комком.
Ему предлагали есть.
Он отворачивался.
Не потому, что был сыт.
Он был НИЧЕЙ, в сравнении с этим голод был мелочью.
К вечеру пёс добрёл до нашего четвёртого этажа, влез на выброшенный кем-то стул и свернулся калачиком.
Всё это происходило напротив нашей двери, я смотрела в глазок и тихо рыдала.
Муж сказал:
- Хватит плакать. Забирай его.
Я спросила:
-А гулять с ним кто будет? И у нас же кошки…
Он ответил:
-Разберёмся. А, может, хозяин найдётся.
Но хозяин не нашёлся, хотя я честно расклеила повсюду объявления.
И хорошо, что не нашёлся.
Потому что не знаю, кто больше счастлив от нашей встречи – Бакс или мы.
Мы назвали его Баксом, потому что сидели без денег, и я сказала :
–Пусть у нас дома всегда хоть один бакс, да будет.
Имя ему понравилось, он сразу стал откликаться.
Каждый владелец собаки искренне считает, что его пёс самый лучший, умный и красивый.
Я не была исключением.
Говорят, для каждой вороны её воронёнок самый беленький, а для каждой ежихи её ежонок самый мяконький.
Я согласна.
У меня был лучший пёс в мире, и какую бы сумму денег мне не предложили, чтобы расстаться с ним – в рублях, долларах, фунтах, неважно – я бы не согласилась.
Вот положа руку на сердце – не было ничего, за что я согласилась бы отдать Бакса в чужие руки.
НЕ ПРОДАЁТСЯ,
Итак, мы идём гулять.
Зимой или в дождик наша прогулка носит чисто условный характер, потому что живём мы на Садовом кольце, где, сами понимаете, никаких садов не осталось, сплошной асфальт. Да ещё посыпано всё какой-то дрянью, которая разъедает обувь, автомобильную резину, и что уж говорить о собачьих лапах.
Я купила Баксу ботинки, но он их не любит и стаскивает с себя, потому что в них неудобно копать.
Поэтому мы гуляем босиком, и я просто переношу его через наиболее противные участки дороги.
Мы не стремимся пройти как можно больше – он сам знает, когда повернуть домой, а когда посидеть на лавочке.
Иногда мы кормим бездомных кошек.
На появление Бакса они реагируют, как на команду «Обед!», потому что он их не гоняет, наоборот, всячески показывает, как они ему все милЫ и симпатичны. К тому же сразу появляются каша, рыба и молоко.
Вот такой рефлекс!
Сегодня он словно чувствует, что я не особо расположена к прогулке, и поворачивает к дому минут через десять. Я же говорю, на него всегда можно положиться, на этого зверя!
Мы идём с ним по нашим переулочкам. Секунду, о чём это я? Это уже давно не «наши переулочки», хотя всё те же милые, тёплые, с детства знакомые названия остались: Лялин переулок, Подсосенский, Барашевский…
Но это уже чужие переулочки…
Раньше можно было из одного двора проходными пройти в третий, пятый, к Покровскому бульвару, дойти до Яузского, и огородами, огородами, минуя магистраль, вернуться домой.
Сейчас – нет.
Всё оцеплено, огорожено, только что не заминировано.
Человек уже не «проходит, как хозяин», потому что хозяева теперь «Ягуар-банк», «Ингеоком-инвест», «Альтаир-Центр».
Ворота, цепочки, шлакбаумы, охрана с оловянными глазами, камеры слежения, униформа – как в песне: «Туда – нельзя, сюда – нельзя, никуда нельзя»… Да живу я здесь!!! Родилась в Москве и живу всю жизнь!
И Москва для меня – это как раз переулочки, скверики, проходные дворы, арки, садики и лавочки.
Немножко провинциальная, немножко мещанская, но такая родная столица.
Нет-нет, я – за благоустройство! Я против трущоб и коммуналок,
Но красивые новые здания безлики.
Они годятся для любого западного города, так хороши.
Особенно здание налоговой полиции.
Дворец пионеров на Ленинских горах отдыхает.
А Пётр Первый с Останскинскую башню?
И на этом нарядном фоне бабушки –пенсионерки, роющиеся в мусорных баках…
Это всё – не Москва. Ни внешне, ни по сути.
Но… Но это отдельная тема, на Большую Собачью Прогулку, а мы-то с Баксюшей уже возвращаемся.
И тут забегает соседка – выкурить сигаретку и пожаловаться на жизнь.
Она умница, трудяга, эрудит, но неприятности в личной жизни.
И, хотя ей и её мужу лет уже немало, проблемы, как у двадцатилетних – быт, свекровь, другая женщина.
Я наливаю кофе, мы курим и она говорит о наболевшем – я не могу ей, помочь, могу только выслушать.
Но ей легче.
Она уходит почти спокойная.
Просыпается Женька – барышня двадцати двух лет, милое, доброе, пушистое существо.
Она временно живёт у нас, так как у неё сложности дома. Сегодня она выходная, и тоже хочет кофе. К тому же мы должны обсудить проблемы Нового года – меню, развлечения, гостей, подарки и туалеты.
На самом интересном месте Бакс даёт нам понять, что под диваном лежит что-то очень важное, то, что ему сейчас совершенно необходимо, какой-нибудь мячик или зайчик.
Бакс настырный и вредный, он кряхтит и подвывает до тех пор, пока я не ложусь на диван, и не засовываю за спинку дивана руку чуть ли не по плечо.
Результат нулевой.
Тогда я говорю Женьке:
-Время двигать мебель!
Если нет новой мебели, а душа жаждет перемен, то хотя бы старую нужно поставить иначе, вы не находите?
Идея воспринимается с энтузиазмом, ведь это же совсем не то, что заурядная уборка?
Вот так из-за одной игрушечки можно поменять интерьер в комнате.
Игрушечку мы достали.
Это был зелёный мячик.
Впрочем, он был не одинок. Что-то там поднакопилось ещё очень нужное, любимое и конкретно подзабытое.
От такого изобилия у Баксюши разбегаются глаза.
А мы с Женькой лихорадочно выбрасываем старьё, моем и чистим.
Наше занятие прерывается приходом Наташи, девушки-молдаванки.
Она всё лето торговала у нас во дворе фруктами, и мы порой болтали с ней на отвлечённые темы. Потом она познакомилась с молодым бизнесменом, бросила своё занятие и переселилась к нему.
Забежала, чтобы поздравить с наступающим Новым годом и показать песцовую шубку – подарок жениха.
Шубка, может, и не от «Снежной Королевы», но ей идёт, и вообще – приятно-то как! У меня в восемнадцать лет об искусственной шубке только мечталось.
После ухода Наташи мы снова берёмся за пылесос и вёдра, спешим, так как ко мне должна приехать институтская подруга, похудевшая с моей лёгкой руки на 18 килограммов.
Вот она похудела, помолодела, и тут же собралась замуж.
По третьему разу.
У неё трое близнецов от первого мужа, очаровательный малыш от второго, и вот сейчас про третьего мне расскажут.
Итак, приезжает она, наша невеста. Глаза блестят, новости переполняют.
Её хочется поскорее рассказать мне подробности и показать фотографии: вот тут её новому избраннику три года, тут – десять, А вот такой он сейчас, правда, интересный? Очень. Очень интересный, одобряю. А ведь что забавно: их пути уже дважды пересекались, бывает же такое!
Но тогда она была замужем.
Оба раза.
А в третий – свободна! Праздник-праздник!
Теперь уже не расстанутся. Да-да-да, у них Любовь, и мне его представят после Нового Года.
И будет свадьба, и венчание – господи, сколько новостей!
Потом приходит с работы мой муж Мишка.
Личность он весьма примечательная и неординарная. Но рассказ о нём потянет не на эссе, а просто на дипломную работу, а, может, и на роман, не меньше, Шучу.
Я к этому пока не готова.
Впрочем, я не готова даже к тому, чтобы покормить голодного человека, вернувшегося домой после напряжённого трудового дня, так как за всеми этими перестановками, встречами и разговорами не успела ничего приготовить.
Хорошо, что мой муж неприхотлив, и я легко отделываюсь супом из пакета и яичницей с колбасой.
Но ведь завтра будет иначе!
Не будет перестановки, не будет стольких визитов.
А может, я не права?
Не это будет, так что-то другое?
Кто знает заранее?
Будет день – будет пища.
И, возможно, завтра я приготовлю к Мишкиному приходу голубцы.
А может быть, даже блинчики с мясом.