Насилие, из каких бы хороших побуждений оно не совершалось, остаётся насилием. Мечом одинакого орудуют и разбойник, и паладин, но он от этого не перестаёт быть тем, что он есть- мечом. Орудием убийства. Разбойник поднимает его ради поживы, паладин- во имя добра и справедливости, и оба- чтобы убить. Для этой цели он и был выкован.
Насилие- тот же меч. Ему всё равно, во имя чего его используют: его дело- уничтожать. И вместе с тем насилие- меч с секретом. Раз использовав его, трудно остановиться, увидев простоту его применения и видимость лёгкого решения проблем; но в том-то и дело, что это только видимость. Убиваем одних врагов- на их место приходят другие; мы убиваем- нас убивают, мы бьём- нас бьют, мы пытаем- пытают и нас, потому что чем ОНИ хуже? Мы отговариваемся добрыми помыслами о справедливости и торжестве добра, они- злыми помыслами личной наживы и торжества зла. Отличаются-то паладин от разбойника только цветом- средства они используют одни и те же. И поэтому ни один желаемой цели не достигает.
Добро сильно лишь постольку, поскольку на пути к своей цели не пользуется методами зла. Справедливость торжествует лишь тогда, когда правосудие не замарано кровью преступника: в противном случае одно преступление просто заменяется другим- и прикрывается более звучным и красивым оправданием.
Общий итог: насилие ВСЕГДА порождает насилие, как бы мы не говорили обратное, как бы мы ни пытались облечь насилие в красивые одежды и приклеить к нему транспарант "Во имя Добра!". Это ничего не меняет. Математика жизни неумолима. Механизм насилия- просто механизм, однажды включившись, он не остановится до тех пор, пока его не остановит подлинное правосудие или пока включившие этот механизм не перегрызут друг друга насмерть.
Справедливость может быть достигнута только через правосудие, а правосудие- это не суд сильных, это суд правых. И чем эти правые отличаются от неправых, если используют их же методы?
Наши предки издревле знали об этом. После всякой войны, после всякого совершённого ВЫНУЖДЕННОГО насилия они совершали обряд очищения, молитвами и постами ослабляя силу своего греха(потому что искупить его невозможно). Триумфальные арки Парижа и Берлина сделаны по подобию римского Армилюстрия времён Республики; всякий раз, когда легионы возвращались из похода в Рим, защитив город Ромула от врага вооружённой рукой, они проходили под аркой Армилюстрия("Освящённое Оружие") на одноимённой площади Рима, смывая с себя грех кровопролития. В Средние Века в церквах замаливали грехи, совершаемые солдатами на войне; не из лицемерия, как на скорую руку думают и поныне- а из искренней веры в очистительную силу молитвы и покаяния, в силу, могущую приостановить дьявольский механизм.
Наши предки до Эпохи Возрождения были умнее нас: они не боялись искренне и открыто признавать свои ошибки и свою неправоту. Сейчас крови проливается не меньше, чем в Средние Века, и, как всегда было, насилие прикрывают красивыми или не очень словесами; но ТОГДА люди знали, что это- только для успокоения совести, на деле же зло способно остановить только добро; зло, побеждённое злом же, побеждено только временно. Оно не убито. Сейчас об этом благополучно забыли, и с искренней верой в Царство Добра и Справедливости идут проливать кровь, веруя, что "цель оправдывает средства". К счастью, это не так.
[200x279]