Когда я

     итожу

          то, что прожил,

и роюсь в днях –

          тягчайший где,

я вспоминаю

          одно и то же –

               двадцать пятое,

                         жуткий день.

  

Старуха 

          влетела

                    в бигудях молний,

сказала –

          Муму

                    ей видеть не хочется.

Кричит:

          - От неё

                    мне в грудях больно!

Бранью строчит,

                    как пулемётчица.

Усы топорщит  –

               вылитый

                         Сталин!

Лорнеткой сверкает –

                    чистая Берия!

- Герасим,

                    - орёт, -     

Мои нервы 

               устали!

От этой 

          дворняжки

                    рухнет Империя!

Где кость

          мозговая 

                    для борща флотского?

Где суп гороховый

               фирмы "Аврора"?

Муму –

          вредитель,

                    наймитка Троцкого!

Иди –

          и топи!

                    И не надо

                              споров!

 

Помчал с приказом,

                    я не из спорящих,

Нету во мне

               природной лени.

Роняя слёзы

               по коридорищу,

Думал –

          не то завещал нам

                              Ленин! –

Бывало, 

          бочком 

                    притрётся к будке,

Достанет косточку

               с-под жилетки,

А то –

          половину

                    куриной грудки,

И не какие-нибудь

                         объедки!

Муму 

     узнавала его

                    по фигуре:

Ильич,

     как будто

               даже заспанный,

шагал,

          стaновился,

                    и глаз сощуря,

прятал 

          кусочек колбаски

                         за спину.

Лукаво 

          глядел

               на собачку

                         лохматую,

Хитро 

          подмигивал –

                         привечай!

И душу 

          с меня

                    он 

                         не выматывал,

Бывало даже,

                    что звал 

                              на чай.

То звал ходоком,

               а то путиловцем,

Теперь вот

               подмигивает 

                         с портрета...

А может,

               Муму

                    ещё и выловится,

И я тогда

               напишу

                         ПРО ЭТО!