Хочешь знать, как мне спится, зайка – светленькая щетинка,
розовенькие ушки, хитрая егоза?
Почему я без всякой пайки, прислонившись плечом к простынке,
так впечатываю в подушки воспалившиеся глаза,
что не чую потом ни света потерявшей осанку лампы,
ни пронизывающих взглядов жёлтой рожи в своём окне,
только слушаю скрип паркета и исследую варианты
обороны от разных гадов, приходящих ко мне во сне?
Что ты хочешь услышать, зайка? О природе тоски и страха,
когда старая кожа сходит, словно выкройка, по кускам
со спины, живота, и край как ломит где-то в районе паха,
отдавая в известном роде должным образом по вискам?
Что случается, если вспомнить, как три года назад всего лишь
ты не просто дышал любовью – ощущал её языком?
О сыром полумраке комнат рассказать тебе, зайка, хочешь?
Про обеды, что я готовлю по привычке на двух персон?
Как слова образуют стайки, где доподлинно крепкой связкой
выступают лишь междометья, замыкающие всё в круг?
Хочешь знать, как мне спится, зайка – целлюлоидовые глазки?
Очень плохо и крайне редко, мой единственный верный друг.

(с)