Когда в последней, темноокой,
Не отпускающей ночи,
Ночи пустой и одинокой,
Где все - чужие и ничьи,
Исчислен будет каждый колос,
И каждый жест сочтён, и взгляд, -
Быть может, этот малый голос
Не оправдают, но простят...

(с)