"Мы боремся, мы хватаемся друг за друга с неистовой силой, пытаемся удержаться, уцелеть, выстоять. Бесполезно".
В меню девичника значилось мороженое и телешоу "Две звезды". Но когда Лолита запела "Снилось мне", взяла Цекало за руку и заплакала, мы с подругами хором заревели вслед за ней, забыв про десерт.
Люди редко сожалеют о разводе. Потому что головой понимают: там жизни бы не было. Но всё равно, господи боже мой, сердцу иногда жаль. Что не получилось. Что не смогли. Даже если оба уже счастливы с другими. Даже если эти другие рожают детей и дарят квартиры. Всё равно.
Помню, я приехала в свой родной город и сразу, возле вокзала, – бабах! – встретила бывшего мужа. Сердце застучало, как соседка тётя Маша, запертая в лифте. С чего вдруг? Я ведь не вспоминала об этом человеке уже несколько лет, а вот поди ж ты... У него дрожали руки. "Привет. Ты как? Всё ещё в Москве? Счастлива?" Мы смущённо улыбались, шли по Пушкинской – мне хотелось идти пешком после поезда, а ему хотелось идти рядом со мной. Возле сорокового дома я узнала, что он женат. Возле сорок четвёртого - что у него есть ребёнок. Дочка. И конечно же, её зовут как меня.
"Ты идиот, понимаешь? – я вертела у него перед носом пятернёй, будто ввинчивала лампочку. – Полный кретин". – "Да ты тут вообще ни при чём! Мне просто имя нравится". Ну, конечно, я ни при чём. Ему просто имя нравится. А мне нравится идти по этой булыжной мостовой и ссориться с человеком, с которым я, пардон за пафос, когда-то была одной плотью. Может, не надо было уезжать тогда? Может, надо было остаться и родить ему дочку? Что лучше: то, что я имею, или то, что могла бы иметь?.. Остановились возле моего дома. "Ну что, пока?" – "Пока".
У Дины Рубиной есть рассказ "На долгом светофоре" – о том, как женщина увидела в машине молодых супругов, которые о чём-то горячо спорили. Они, эти двое, напомнили ей юность, её собственный нелепый, несчастный первый брак: "Бурные ночи сменялись ожесточёнными дневными ссорами… Не повезло: тяжёлая и сильная любовь, та, что обычно выпадает битому жизнью усмирённому человеку, была выдана им не по возрасту, не по росту. Так новобранцев жестокий командир бросает на смертельный участок фронта, заранее зная, что те обречены..." Сколько таких браков на свете – не сосчитать. Мы боремся, мы хватаемся друг за друга с неистовой силой, пытаемся удержаться, уцелеть, выстоять. Бесполезно. Бесперспективняк, как теперь модно говорить. Просто не судьба.
У нас получается с другими. Нам спокойно и уютно в новых отношениях. Но не ржавеет, не ржавеет эта старая сука-любовь. И если вдруг мы встречаем на вокзале, в гостях, в автомобильной пробке или на развесёлом шоу "Две звезды" человека, чья фамилия фигурирует в нашем паспорте под рубрикой "Зарегистрировано расторжение брака", прошлое накрывает нас, как девятый вал. С этим ничего не поделаешь. Ведь если браки заключаются на небесах, то разводы, должно быть, не фиксируются нигде, кроме как в амбарных книгах загсов. Мы, неудавшиеся супруги, можем сколько угодно ссориться, проклинать друг друга и облегчённо расставаться, предварительно перебив всю посуду в доме, но там, над небом голубым, наши имена всё равно остаются записанными рядом, в одной графе под названием "Семья".
Нам не отделаться друг от друга. Потому-то и заплакала Лолита Милявская, когда бывший непутёвый муж улёгся рядом с ней на сцене. Поэтому Кристина Орбакайте на вопрос ушлой Оксаны Пушкиной: «Тебе всё ещё снится Володя?» – вдруг закрыла лицо руками. Поэтому страницы книг Сергея Довлатова, посвящённые "ужасной Таське", являются самыми лирическими во всей его прозе. Помните, как он, счастливый муж и отец двоих детей, прилетает из Нью-Йорка в Лос-Анджелес на конференцию и там встречает свою первую жену, с которой расстался пятнадцать лет назад? Помните, как они начинают ссориться ровно с того же места, на котором когда-то остановились? Как с ужасом он понимает, что вся его жизнь может полететь в тартарары: "Вот сейчас Таська попросит: "Не уходи", и я останусь. Я чувствую, что останусь. И даже не чувствую, а знаю... Сколько же это может продолжаться? Сколько может продолжаться это безобразие?! И тут я с ужасом подумал, что это навсегда. Раз уж это случилось, то всё. Конца не будет. До самой, что называется, могилы. Или, как бы это поизящнее выразиться, до роковой черты".
Былых возлюбленных на свете нет. Мы всё равно любим. Может быть, уже не столько самого человека, сколько то время, самих себя в том времени. Ведь счастье было. Правда-правда. Что бы мы сейчас ни говорили.
Конечно, в одну и ту же реку дважды войти нельзя. Мы это знаем. О, как хорошо знаем. Поэтому даже не произносим: "А может, попробуем ещё раз?" – ни один из нас в это не верит. И если даже произносим, если пробуем, то очень быстро понимаем, как всё это жалко и нелепо.
В общем, всё, что нам остается на память, – это какая-то обречённость, раз и навсегда обретённая душевная зависимость. Можно не вспоминать о прошлой любви сто лет, можно даже запамятовать, какое там было отчество у этого человека, но вдруг всё это давно забытое ка-а-ак вылезет. Как хлестанёт наотмашь. Старая фотография вывалится из коробки на антресолях. Таксист врубит "вашу" песню на "Ретро FM". Незнакомая девица, проходя мимо, оставит после себя шлейф родных духов. Под утро в объятиях второго мужа зачем-то приснится первый. Приснится "день, который не вернётся, и человек, который не придёт".
- Какого чёрта? – спросишь ты его. – Что это за мода - влезать в чужие сны?
А он заявит со своей обычной наглостью:
- Как ты смеешь? Кто дал тебе право быть такой счастливой?
- Но ведь это ты меня бросил.
- Да. Но сначала ты от меня ушла.
И целых полчаса, пока не зазвенит будильник, вы будете выяснять отношения. Уже в дверях он обернётся:
- Знаешь, о чем я думаю?
- О чем?
- Я думаю, что лучше целовать одну женщину в своей жизни. Потому что дальше идёт повторение.
Ты проснёшься вся в слезах и соплях. И твой реальный, настоящий нынешний мужчина спросит: "Что случилось?". Ты высморкаешься в салфетку, выпьешь стакан воды, протянутый заботливой рукой, вздохнёшь: "Прикинь, приснилось, что меня уволили".
Эх, как же хочется сказать что-нибудь правильное, возвышенное, вроде: "С любимыми не расставайтесь", только фиг у кого это получится. Люди всё равно будут разбегаться, будут получать свои свидетельства о разводе, отпечатанные на серых траурных бумажках. Будут собирать чемоданы и уходить, оставив ключи на столике в прихожей. Будут резать на куски забытые галстуки и кричать в телефонные трубки: "Такая здесь больше не живёт!" Будут с улыбкой произносить: "Останемся друзьями", понимая, что это последнее враньё.
Не то чтобы это трагедия, нет. Это жизнь. Но только всегда надо помнить, что не получится расстаться навсегда. Даже если и уехать за тысячи километров друг от друга. И раз уж сегодня у нас прямо-таки литературный вечер, хочу процитировать ещё одно произведение – "Дьявол" Толстого. У героя в молодости была долгая связь с женщиной, которую он не мог забыть потом всю жизнь: "И с чего он выдумал, что она так и бросится к нему? У неё есть свой муж; только я один такой мерзавец, что у меня жена, и хорошая, а я бегаю за чужою". Так он думал, сидя в шалаше, протёкшем в одном месте и капающем с своей соломы. А что бы за счастье было, если бы она пришла. Одни здесь в этот дождь. Хоть бы раз опять обнять её, а потом будь что будет. Ах да, вспомнил он, если была, то по следам можно найти". Он взглянул на землю пробитой к шалашу и не заросшей травой тропинки, и свежий след босой ноги, ещё покатившейся, был на ней".
Вот так оно, дорогие, будет всю жизнь. Следы любимых ног на мокрой земле. Везде. Всегда. Рядом.
(с)
http://www.vzglyad.ru/columns/2006/11/24/58280.html