В церковь, построенную между рёбрами огромного зверя, почившего тысячи лет назад,
Я иногда забредаю летом, и там холодно, как в гробу.
Там у них есть книга для записей прихожан, и мне всегда хочется написать,
Чтобы в ней перестали жаловаться на судьбу.

Да, я помню, что в девятнадцать я тоже верил, что выпьешь крови и будешь сыт, но не будешь пьян,
Занимал тебе место в автобусе у окна и, если ты проходила мимо, ругал жару.
Как позвал тебя на свидание, и весь вечер цедил стакан,
И крутил в голове: поцелуй или я умру.
(Но ты так и не поцеловала, и я не умер)

У тебя было синее платье с овалом из кружева на спине,
От него оставалась на коже солнечная картина летом.
И я представлял, что спина твоя - небо, и это летящие облака на ней,
И как я стану целовать тебя в поясницу загорающимся рассветом.

Мы ходили гулять под дождь, ты сказала, что в сорок лет
Ты признаешься детям, что сегодня в меня влюбилась.

Ты уехала. То ли учиться, то ли искать себе новый свет.
Я остался. И, чёрт возьми, до сих пор не верю, что так случилось.

(с)