Отлично помню: просмоленные канаты, сигнальные фонари.*
Маяк. Рядом с ним моряк. У моряка дыханье моё внутри.
Мы целовались, когда он не говорил. Или не курил.

И Пётр целует Павла, и грудь упирает ему в живот.
И нет больше евангелия от Матфея, ада, Господа, ничего.
Нет даже нимба над головой.

Очертания гор, ровно как его плечи, подсвечивает по краю.
Я иду к нему между ирисов, в лёгкие запахов набираю.
Он стоит, прислонившись спиной к сараю.

Говорят тебе возлюбить ближнего, а на деле не разрешают,
По губам бьют, троекратно святую воду льют,
А иначе погибнет твоя душа, и
Её не оправдает последний суд.

Он смотрит сквозь слёзы-брызги шампанского в жаркий ветер -
Губы высохли коркой, ладони - мёд,
Если мы не единственные на свете,
Почему нас никто не ждёт.

Горло дёргает рябью, как пруд от ветра,
"Не могу" внутри превращается в "не пойму".
Быть счастливым этим господним летом
Не случается никому.

(с)


* Джеймс Джойс