Её звали Анна-Мария, у неё была стать и возраст,
С ней всегда и все говорили, ей дарили наутро розы,
А потом уходили, грохнув о косяк нежелезной дверью...
Её звали Анна-Мария, и она никому не верила.
Было странно так жить, конечно: проверять, но всё же не делать.
Она думала, это лечат, но врачи не брались. Терпела
И отчаянно улыбалась, даже с вызовом, даже с боем.
Дескать, я - королева бала, возражающих - упокоим.
У неё аж спину сводило, так осанка была чудесна,
У её дверей засыпали, под балконами пели песни,
Ей писали стихи, рассказы, ей дарили манто и шляпы.
И породистые котята в доме шлялись на мягких лапах.
Кофе ей привозили - свежий, пах он так, что прислуга млела...
Её звали Анна-Мария, ей до этого не было дела.
Ей хотелось другого. Слова. Да, в конце концов, и надежды.
Или чтобы её, хотя бы, хоть убили быстро.
Но нежно.

(с)