Когда так много вязкой тишины,
что не уплыть в другую половину.
Когда снега под снегом не видны,
морозом заколоченные в глину,
а до капели, черт возьми, дожить
так хочется, вцепившись мёртвой хваткой
в неровный край, пока ещё дрожит
кленовый лист - простуженный и ватный -
на нитке потайной. Когда саднит
молчанием надорванное горло,
и немота беспамятству сродни,
и все твои приметы утро стёрло
с ладони января, и не прочесть
на память ни строки. Когда намёка
не вымолить на радостную весть
и эта боль, дремавшая до срока,
коснувшись, не оставила следа
твоей улыбки детской, а минуты
остры, как бритвы. Наконец, когда
свет перемешан пополам с мазутом,
и время, как ослепшая пчела,
в висок незряче бьётся, чтоб начаться,
но нечем: даль вечерне отцвела
и вроде бы пора уже прощаться...

Мне ангел вдруг слетает на плечо
и тихо шепчет: "Поживём ещё".

(с)