Фея просыпается и курит. Нужно две,
Чтоб для начала понемногу прояснилось в голове.
И хорошо бы вспомнить – с кем и что пила.
Морщится и борется с привычной тошнотой
По понедельникам. Встаёт – уже понятно, что не с той.
Но надо ехать делать добрые дела.

Надо – значит, надо. У судьбы мотив простой:
Ей всё равно – хоть стой, хоть падай. Но желательнее – стой
И не гадай вотще – "тому ли я дала?.."
Феям это свойственно – попросят, так давай,
А, впрочем, думать больше некогда – успеть бы на трамвай,
Ведь надо ехать делать добрые дела.

Где-то в чёрном ящике разбившейся мечты
Лежат зачитанные письма и засохшие цветы.
Она осталась непонятно как цела.
Дом напоминает то ли келью, то ли клеть,
И даже можно пожалеть себя, да лучше б не жалеть
И машинально делать добрые дела.

Дел не перечесть. Накинув старенький халат,
В большой больнице, где так много неухоженных палат
И очень умных, но бессильных докторов,
Фея растеряла весь запас волшебных слов
И может только выметать чужую боль из всех углов.
Её там за ночь накопилось – будь здоров...

Вплоть до новой пятницы, уставшая душа,
Трудись, а после, неумело и безрадостно греша,
Ищи забвенья от кошмара добрых дел.
После – затемнение. И некто без лица.
И так неделя за неделей. Без начала и конца.
У фей так долог век. Но есть ему предел.

(с)