её не пускают одну на улицу,
её не пускают к окну зимой;
дура, ведь дважды пыталась сунуться
с факелом в погреб пороховой.
её бы отправить, на самом деле,
туда, где умеют таких лечить...
плакала две недели.
била посуду. теперь молчит.

её закрывают на самый надёжный засов,
говорят – ложилась бы лучше спать,
у неё забирают нитки, ножи и вилки,
стаканы и блюдца.
она переводит стрелки часов –
в гостиной на восемь, в спальне на пять,
в лице ни кровинки,
глаза смеются.

закрыли?
теперь считайте до ста,
играть интересней, когда темно,
и если комната будет пуста –
не ищите.
у неё был хороший учитель.
она может сама себя за косу
выдернуть через окно.

Марта выходит в город под полной луной,
ей непривычно, холодно и смешно,
ветер её подхватит и унесёт...
Марта идёт на юг по колено в снегу,
шепчет под нос: я больше так не могу,
но знает, что, к сожалению, может всё.

её теперь не окликнешь, она уже слышит далёкий зов,
она не глядит под ноги, как будто увидела дальний свет...
Марта идёт по свежему снегу и не оставляет следов –
теперь она в шесть раз легче, чем была на Земле...

(с)