Шумом прибоя озёрного бьётся ритм,
я наблюдаю за пустотой:
так, внутри что-то снова стало другим,
хотя я знаю себя и такой —
давно;
мёрзну в спокойствии своих строк,
в игре слов,
в их
годами выглаженном совершенстве.
Пытаюсь найти блаженство:
не то в уходах, не то в возвращениях,
но получается всё равно — в извращениях.

Со словом, с образом:
на пальцах искрами дрожат сказки,
но не срываются,
превращаются в маски.
Да и те тоже никак не сорвать;
хотя мне ли, кошке, лисьей любви, роптать?

В зеркала давно не смотрюсь,
пугаюсь фразы "чужое-моё лицо"
— собственной, кстати.
В третье значение свивается слово "кольцо",
замыкается Октябрём, которому я отдаюсь,
как озеру:
теряя форму в воде.
Сознание обнаруживаю где-то в привычном нигде,
взглядом трезвым и злым брожу в паутине ловца,
ожидаю хорошего или плохого, но всё же — конца.
Но нет, получаются лишь продолжения.
Не волнуюсь за то, что говорят, но пугаюсь того, что могут подумать;
плагиат — тяжёлое обвинение.

(с) Black Moon Cat