- Животное первые несколько дней будет очень плохо себя чувствовать, ему будет безумно больно! - предупредил меня хирург.
Я горестно кивнул.
- Первые дня три он также не сможет самостоятельно пить, поэтому придется поить из шприца.
Я снова кивнул, опасливо косясь на внешне бездыханное тело Косяка, лежащее на операционном столе со стеклянными глазами и вывалившимся из пасти языком.

Это было предисловие.
На деле животное aka Косяк проявляет чудеса восстанавливаемости и заживляемости. Болевой порог у него, похоже, находится за пределами атмосферы, так как никаких признаков страданий кот не проявляет. Трется об ноги, мурчит от почесывания спины, а вчера вечером предпринял недвусмысленную попытку пристать с сексуальными намерениями к моей руке.
Начал пить самостоятельно, как только отошел от наркоза - т.е. уже на утро после операции. Спит в любых позах (на животе вытянувшись, калачиком, на боку, на спине, сидя) - значит, не испытывает особого дискомфорта в связи с исполосованной челюстью.

Вчера поймал Косяковского папашку - ободранного дворового маргинала по кличке Котя, сердечно поблагодарил его за такие бесценные гены и накормил куриным фаршем. Котя проникся, особенно оценил фарш.