[413x550]
При переезде наткнулся на стихи, которые писал будучи под "винтом". Да, признаюсь, в годы бурной молодости я пробовал различные наркотики, в том числе внутривенные. Слава богу, что только по одному разу.

Весь сборник был написан дрожащей рукой за какие-то полчаса в темпе хардкора. Все стихотворения посвящались некой Оле, которой на тот момент принадлежало мое сердце, чем она беззастенчиво пользовалась.

В первом произведении отчетливо прослеживается пик прихода. В крови кипит пировитин, тело колбасит, мысли пролетают со сверхзвуковой скоростью и очень хочется курить и трахаться.

Лошадка, блять, на дровнях обновляя путь
Мой юный товарищ, орел охуенный
И мальчик веселый стремится ширнуть
Винта, чтобы приход был обалденный.

Почувствовав слабость, я лег отдохнуть,
Когда подошел мой давний товарищ.
Сказал: "А не хочешь винта ты хуйнуть?
Хуйнешь потихоньку и в е'бени свалишь!"

"А что ж не хуйнуть?" - отвечаю ему
И вену в достоинстве я напрягаю.
Уж входит игла, и пора бы вздремнуть,
Но тут я опять к ебеням отлетаю.

На рифму меня потянуло сперва,
Потом гоа-транс я заслушал неслабо,
И трудно сдержаться, винтяра когда
Зовет поебаться с красивейшей бабой.

Надо сказать, что под винтом очень хочется трахаться. Но не можется. Эдакое пустое либидо. В моем случае оно нашло выход в сублимации. Я еле успевал записывать стихи, которые перли из меня, как фарш из мясорубки.

Следующий шедевр лаконичности доступно объясняет, как завоевать и удержать женщину.

В пизду я залез пациентке рукой,
До самого локтя, до бицепса вставил,
Чтоб знала она, что я не такой,
Чтобы красивую телку оставить.

Гинеколог А. Мухин

Приход от винта очень недолгий. Пик проходит примерно минут через 20-40, а потом ощущения постепенно идут на убыль. Примерно еще сутки.

Не знаю... не знаю... Пишу, что хочу,
А ёбну, когда подвернется мудак.
Я морду ему набекрень сворочу -
Пусть ходит всю жизнь, перекошенный так.

Вот Оля подходит, в руке сигарета.
Прошу покурить, а она не дает.
Какой же пизды охуительна эта
В руках сигарету так долго трясет?

Курить-то не надо под кайфом хуевым,
Когда улетает в пизду голова!
Становится сразу убойно и клево -
Попозже получше, но круто сперва.

Сижу я на кухне, лабаю стишочки,
А рядом сидит и зовет меня та,
Что в мысли приходит и денно и нощно,
И думать другое не хочет глава.
Закончу стихи - ведь бумаги-то нету,
Но можно еще написать пару строк,
Чтоб взять и оттрахать красавицу эту,
И чтобы ей уж никто не помог.

По мере того, как винт отпускает мозг, стихи получаются все более связные. Но смысла в них не прибавляется ни на грамм. Обратите внимание на второе трестишие. Долгие годы я считал это моим самым гениальным творением. Пока не стал вести дневник, где гениальность просматривается буквально на каждом шагу.

Синее облако вдаль уплывает,
Все завернулось в огромный карман.
И время с большой быстротой убегает,
И ложь стала правдой, и правдой обман.

Меняется зрение, все изменилось,
Тогда, где убили большую ТРКВАНУ
И там, когда ТРКВАНА омыться решилась.

И справа пороги, и слева туман,
И длинные ноги сулят мне обман,
Мерцают дороги, бежит таракан
И коцают строгги - какой-то бедлам!

Чувствуете всю безмерную гениальность, развернувшуюся в последнем четверостишии? Байрон нервно сосет у пожилого зайца! Двойная рифма в каждой строчке - это вам не плюшки трескать! Для справки: строгги - это мутанты из Quake 2. Они реально коцают.

Следующее стихотворение было написано, когда винт уже начал потихоньку отпускать. Больше лирики, больше смысла.

Сейчас все иначе, потом все исчезнет,
Но грусть остается, как есть океан
Людских размышлений. Не может полезней
Быть тихий экстаз в одиночку. Обман!

Обман! Вот, что хуже всего в этом мире,
Не может быть ниже, не может грязней
Быть чувства, чем ярая дрочка в сортире,
Когда все желанья и помыслы с ней.
Я знаю, что завтра все будет иначе,
Я знаю, что я изменюсь до тех пор.
Но чувствует ручка, бумага, что плачу,
Что слезы кровавые льются из пор.
Само по себе одиночество - вечность,
Туман, где не будет чего-то другого.
Но вместе с любимой оно бесконечно...
Любимая где-то вдали. Дорогого
Бывает немного - все позже уйдет,
Но чувство, которое сердце питает
Пребудет со мною - оно не уйдет,
Оно в экстрасенса меня превращает,
Ломает, колбасит, по миру метает,
И тело не просит - оно умоляет
Отправиться с мыслью в безумный поход,
Почувствовать душу, с ней соединиться
И бурным потоком с чужой страстью слиться.
Дрожит подбородок, болит голова -
Она в неведеньи, что хочется телу,
Не знает язык, что лепечут слова
И ноги, не слушаясь, вдаль улетели.
Когда же случится свершенье всего,
Что раньше мне грезилось только в страданьях?
Безумие, нежность - слилось все в одно,
Сварилось на жарком огне испытаний.
Не может быть страшно, когда хорошо,
Не может быть грустно, когда есть веселье,
Не может быть в сердце кого-то еще,
Когда там любовь обитает. Сомненья
Все прочь! И не надо забвенья...

Моя страсть к девушке О. осложнялась тем, что фактически она была девушкой моего лучшего друга. Это не мешало, правда, нам с ней часто общаться и заниматься сексом. Но чувство вины все же присутствовало.

Когда уезжают последние гости,
Я вновь появляюсь в горячем свету.
Не страшно, не больно, но крошатся кости
И стонет мошонка в безумном бреду.
Нужна - не нужна. А какая причина
Таких размышлений? Нужна, вот и все!
Во мне загорелась другая личина.
Что было чужим, превратится в мое!
Становится жарко, становится мокро,
Становится громко, а может смешно.
И член весь горит, и краснющий, как свекла.
Моя, не моя - мне уже все равно.
Когда уезжают последние гости,
Она остается навеки со мной,
И рвется джинса от пылающей трости,
И плещется семя могучей волной.
Она это знает, но что-то боится
Со мной разделить невозможную страсть,
Но все же когда-нибудь, может, решится,
Поймет, что со мной невозможно пропасть.
Уходит туман, улетучилась кожа,
Все кости трясутся. Я вроде бы здесь
И вроде бы снится мне мягкое ложе,
Где женщину можно до корки прочесть.
Всегда так бывает - есть ты и медуза
Горгона, - так греки ее называли.
Есть кий, и обтянута сеткою луза.
Ну всё, я пошел. Хоть меня и не звали.

На этом бумага закончилась. Никогда в последствии я не писал подобных стихов. Хоть и пробовал пару раз. Но без винта, видимо, не могу, а биться по вене больше не хочется.